Книга Вторичка, страница 141 – Эра Думер

— Скажем, – заговорил сирота. – Только для начала дайте нам выговориться. Хоть разочек.

— Я изгой, – вздохнула полная девочка, и соседка пожала ее руку:

— Мы все изгои.

— Они просят: не молчи, рассказывай взрослым обо всем, что происходит, – начал один близнец, а второй подхватил речь брата:

— А родители талдычат: просто не обращай внимания!

— Не обращать внимания, когда тебя бьют в живот, нельзя, – отозвался эхом парень-аутист. – Но если старшие вмешаются, то бить начинают чаще и больнее.

Я оторопело стояла, врастая в бетонный пол, пока напарник поджимал пальцы на моих плечах и губы. Мне стало ясно, чем они жили, но я никогда не смогла бы их понять, не пережив подобного.

— Вы не должны нам помогать, – вырвалось у меня, что вызвало вспышку изумления на лице Яна. Я мягко освободилась от его объятий; прошла по проходу меж парт, за которыми сидели побитые жизнью ребята, заметенные под социальный ковер, как мусор, который лень выбрасывать, но надо замаскировать перед приходом гостей. – Мы… Я не заслуживаю вашей дружбы. Ань, я…

— Ты просто мыла тряпку, – сказала девушка и с тоскливой улыбкой покачала головой. – Знаешь, я кричала о помощи, это правда. – Я опустила глаза, но Аня заставила меня воззриться на нее в удивлении: – Но ты не должна была заступаться за меня. Это могла быть искра, что зажгла бы твой костер.

— Я врал бабуле с дедулей, что у меня есть друзья, чтобы они не умерли от слабого сердца, – дрожащим голосом добавил сирота. Он стер влагу с щеки. – Приходилось гулять одному и «отмечать» днюхи несуществующих одноклассников, чтобы мне поверили.

— Когда за меня вступились родители и предали мою травлю огласке, администрация школы пыталась заткнуть им рты, а после и вовсе исключила меня, – рассказал парень с синдромом Аспергера.

— А мы стояли друг за друга, – высказался один из близнецов и развел руками. – Шесть сотрясений на двоих и пара сломанных ребер.

— Мне разбили очки, – вздохнула девочка в брекетах и подтянула оправу к переносице.

— За меня вступился одноклассник, – поделилась полная жертва, – а на следующий день кто-то развесил в классе карикатуры нас с ним. Он мне нравился, но после произошедшего старался избегать меня, чтобы не отхватить самому.

— Видишь, – сказала Аня, указав на моего уже заскучавшего бога, – не все так храбры.

Ян ткнул пальцем в грудь, вопросительно приподняв брови, но Анины губы дрогнули в усмешке:

— Ты не святой, Белый Вейнит Инития.

Я обернулась на напарника, лицо которого мгновенно закостенело; было заметно, как он напрягся и ждал, что Хранитель выдаст его грязные секретики, но Аня сказала, шаркая ногой:

— Но наш Создатель не осуждает тебя за то, что ты натворил с Чернобогом.

У меня глаза на лоб полезли – подтверждались слова Ворона! Стараясь не подавать виду, я изобразила смущение, наблюдая за движением желваков бога. Задело, но не подал виду. Что же стряслось между этими двумя?

— Он погиб на Третьей ступени, – как заведенная кукла, отчеканил Ян и мрачно ухмыльнулся. – Ваш Создатель не знает, о чем говорит.

— Пусть так, Белый Вейнит, строй иллюзии и жонглируй масками, только помни, что жизнь расставит все по местам. Вот я, Консьерж Седьмого этажа, оказалась заброшена на Второй – это большая победа для кучки аутсайдеров. – Команда принялась аплодировать сама себе. – А ты – сын наставницы Храма Хаоса и главы Школы Порядка – вынужден драить вторички перед цивилизациями, которые намусорят в этом мире и испепелятся, чтобы ты вновь взял в зубы швабру и шуровал вырезать хранителей и бодаться с Великим Программистом.