Книга Вторичка, страница 122 – Эра Думер

— Он плоть от плоти, кровь от крови наш.

Я успокоил дрожь в пальцах. Порядок учил меня стойкости, и я обуздал свое эго. Темнее всего перед концом. Стужа, охладившая патоку хаоса, доводила до обморожения. И все болело внутри, но равномерно и правильно, без перегибов. Поднялся и встал напротив воспитателей, заглянул поочередно в счастливые морды готических скульптур и сказал:

— Я вижу начало и конец. И вижу то, что за его пределами. Я осознаю, что за чертой смерти, в ногах у Всесоздателя, всякий принимает истинную форму. Кто он есть.

Они молчали. Гаргуйли.

— Я вижу, кто вы. Вытесанные из камня – обратятся в камень.

Я вышел вон и больше домой не возвращался.

Бредя по улицам, надышался утренним Эхом, сыростью. Душа не склеивалась токсичным медом и не замерзала. Между предельными показателями Хаоса и Порядка я находился, как ползунок шкалы, ровно в центре. Я посмотрелся в витрину: обычные голубые глаза. Воспитатели по цвету распознали, чего во мне больше: синего или ледяного. А еще…

Я взглянул на символы Школы и Храма. Кожа пальцев покраснела и припухла. По ним тоже можно считать, контролирую ли я свой срединный путь или нет.

В отражении я видел себя, гэ-оилаэхина^[72], волосы оттенка теплее, чем у Дайеса Лебье, растрепаны, щека расцарапана о брусчатку площади Сьидэ, а белоснежный костюм, вперемешку с золотом, замаран и испорчен. За витриной я разглядел манекен в сером одеянии. Сгодится для собеседования на должность соглядатая. Невзрачная птица низкого полета – вот и весь образ, просто и со вкусом.

Поупражнявшись в неотразимой улыбке, маскирующей душевный сепсис, зачесал назад волосы и, вбежав по лесенке бутика, со звоном колокольчика открыл дверь.

Глава XI. Третий этаж

Протокол «Незваный гость» выдернул меня из виртуального сна. Приготовившись к обстрелу из небесных глаз «срединного пути», я сильно удивилась, когда оглядела пустой ресторанный зал. Глюк в системе машины для извращенцев? Или ниточка, по которой я смогу распутать клубок Третьего этажа…

Я извлекла нано-робота из уха, вложила в коробочку и спрятала в кармане юбки. Часы в зале показывали, что я «проспала» полтора часа. То, что я увидела, стало моим терминусом. На сегодняшний момент точно, а какие переживания принесет грядущий день, предугадать было невозможно. То, что я ощущала, не описать словами. Лучшим решением было отложить прыжок в омут чувств и бросить все силы на поиск Сердца этажа.

Но первостепенной задачей – даже не в разрезе инитийских страстей, а по банальным дружеским соображениям – было извиниться перед ребятами. В особенности перед Яном. Знала же, что с его родителями полный швах, но в гневе наговорила такого, что уже не вернешь. Я избегала его глаз, но подозреваю, что получать от друга лезвием по старым ранам было тем еще испытанием. В общем, я отправилась искать их, чтобы все исправить.

Когда я вырулила к эскалаторам, ведущим вниз, в зал ожидания, в меня влетело что-то тяжелое. Вскрикнув от неожиданности, потеряла равновесие и полетела с лестницы. Поцарапавшись, приготовилась группироваться, чтобы не сломать шею, но все случилось так быстро, что не успела сориентироваться. Вдруг меня подхватили чьи-то руки, подняли. Я чуть не всхлипнула, когда увидела магические знаки на пальцах, сжимающих мои бедро и бок, и обвила шею. Слова раскаяния, которые я заготовила, вылетели из памяти стаей птиц.