Книга Вторичка, страница 121 – Эра Думер

Ключ мастера арочных переходов вспыхнул на замке кабинета отца. Дайес не взглянул на магически неполноценного, а я в беспамятстве схватил его за шею и пригвоздил к креслу-трону. Тогда Лебье посмотрел на меня с великим счастьем.

— Янус, твои глаза – кренитовые^[70], как у матери, – впервые за гэ-ийла эхин^[71] обратился он ко мне дрогнувши. – Ты наш.

Вбежала хаотка. Она встревожилась, когда узрела, что я душỳ Порядок, но сын адресовал ей гневный взгляд – и Нокс, обрадовавшись, воскликнула:

— Благодать осенила нас! Абсолют, Господи, Отец мой! Это мой сын, мой Хаос.

Я отпустил себя, отпустил существование свое. Горело нутро, словно сидел посреди пожара, в который закидывали древесину восторженные лики моих мучителей. Шипел, сворачиваясь, медвяный вереск – липкое наполнение пространства души, где когда-то переливались романтичные, но тоскливые мелодии арфы.

Контроль покинул меня.

— Он свел счеты с жизнью, презренный, – прогремел я, сдавливая горло отца. Меня обуял первозданный хаос. – Что ты ему сказал? Что, скотина, ты ему сказал?!

— Не переживай, Цветок моей жизни, – благоговейным голоском окликнула Нокс. – Хаос – это боль. В том и мистерия! Так зародилась моя идея! Я подумала: как мирно ты ладишь с Джа-и. Он обронил как-то, что пробудить природу помогут сильные эмоции.

Мучительно мне было слышать воспитателей. Я мечтал об их ласке и добром слове, а теперь молил Абсолюта, чтобы Он отвел меня от страшного греха. Ибо я был приторным, вязким, и мне было смешно.

— Ты привязался к наставнику, а он – к тебе, – прошептал Лебье, засматриваясь на мое безумное лицо. – План был прост: я установил за тобой слежку. Так я услышал, как Джа-и Рриэйей сознался в халатности демиурга и убийстве ликвидатора АИН. Джа-и я уволил, слово-в-слово процитировав речи его, адресованные тебе, и пригрозил сроком. Это выжгло ему сердце.

Смешок. Еще. Я истерически захохотал.

— Палачи, – в конвульсиях больного смеха я оттолкнул отца. – Вы презираете меня! Вы ломаете меня… Да что я вам сделал-то? За что вы так со мной? За что вы так со своим ребенком?!

Ударился спиной в противоположную стену и съехал на пол. Воспитатели выросли надо мной каменными фигурами гаргуйлей. Настоятельница сцепила руки на плече мужа, положила на ладони подбородок и мечтательно вздохнула:

— А все-таки мы правильно поступили, любимый. Цель оправдывает средства. Я едва не сдалась, ты прости мне эту слабость.

Пальцы мои, не принадлежавшие мне, ворошили волосы. Я сходил с ума. Все это – не со мной. Нокс-Рейепс подошла и опустилась рядом; от нее исходил аромат вейнитового масла, от которого мой рот наполнился слюной, и затошнило. Обняла, утыкаясь носом в щеку. Ее обманчиво нежная рука коснулась моего затылка и притянула к груди.

— Он не оставил записки, – прошептала мама, – потому что совершил тот же обет молчания, что и мы с отцом. Лишил последнего слова, объяснения. Джа-и отомстил тебе, как двуликому отродью, тем, чего ты страшишься больше всего на свете – безмолвием.

Меня довели до изнеможения; я бы и убил их, но любил немощно и жалко, поэтому сник. До терминуса Хаос не дошел – его остудил ледяной ветер Порядка.

— Его глаза, – восторженно прошептала воспитательница, – теперь совсем как у тебя, любимый.

Горгулья Лебье улыбнулся впервые: