Книга Поцелуй Снегурушки, страница 63 – Мария Тиамат

Иван всмотрелся в настороженные серые глаза проводницы, пытаясь прочесть в них ответ. Хоть Аксинья по-прежнему многое скрывала за двусмысленными фразами, обращаться с ним она стала мягче. Частичка чужого тепла утешала его собственную беспрестанно сосущую тревогу, и он был за это благодарен.

— Что ж, тогда в путь. Я выведу тебя отсюда. – Иван все-таки не удержался и, протянув руку, крепко сжал ладонь девушки.

Она не удивилась и не отшатнулась, только задрожали губы в несмелой улыбке, и ее лицо вновь расцвело весенними красками. И все вдруг встало для Ивана на свои места. Он прозрел: и то, как Аксинья неловко, по-сестрински, пыталась защищать его; и как, по-прежнему мучимая грузом прошлого и страхом перед неизвестностью, старалась не выдать себя и замыкалась. Все это было неправильно. Это Иван явился к ней из другого мира. Это у Ивана есть сила вывести ее из многовекового плена. А значит, это ему должно оберегать ее.

Корни переплетались, вздыбливались или расползались в стороны, утомляя однообразием. За каждым их витком или туннелем открывалась такая же череда пустынных подъемов и спусков, а буроватый оттенок неприятно рябил в глазах. Иван очень быстро перестал ориентироваться в паутине переходов. Неестественные краски и мертвенность давили, вселяя невольную тревогу.

А хуже всего были грибы. Они внушали Ивану отвращение. Гигантские, мясистые, с ребристыми шляпками и бледными мохнатыми ножками, они походили на паразитов, высасывающих последние соки из иссохших корней. Ивану чудилось, что грибы незримо радуются новым жертвам, забредшим в их глухое сумеречное царство. Впрочем, что могли сделать путникам неподвижные сморчки? Однако прикосновений к ним Иван избегал.

Карабкаться по корням было трудно. Где-то они становились настолько плотными, что Иван едва протискивался меж их каменными остовами; где-то вдруг истончались, образуя расщелину, и тогда приходилось перепрыгивать с одного изгиба на другой; где-то заворачивались крутой спиралью, вынуждая цепляться за шершавые выступы и ступнями, и ладонями, иначе сорвешься. Чтобы не пораниться, Иван с Аксиньей оторвали подолы рубах и обмотали обрезками ладони. Ноги то и дело застревали или подворачивались в потрескавшейся коре. Вскоре выяснилось, что нужно выбирать путь там, где растет поменьше грибов, поскольку Иван все-таки задел один из них локтем и оказалось, что мерзкие создания жалятся! А после по коже гуляет неприятное онемение. Словом, ни один шаг не давался даром, и путники, изнемогая, то и дело опирались друг на друга.

Иван быстро выучил форму пальцев Аксиньи и силу, с которой она сжимала его плечо; приноровился к ее весу, когда ловил во время прыжков, а затем вдыхал исходящий от ее кожи горьковатый травяной запах. Запомнил одиночную веснушку рядом с аккуратной раковинкой уха и обнаружил, что в серых, с виду неприметных радужках то и дело сверкают удивительные изумрудные искорки. Шерстяная одежда проводницы оказалась на ощупь чуть грубоватой, а волосы – теплыми и пушистыми. Иван ловил себя на мысли, что ему нравится касаться Аксиньи и каждый раз открывать для себя что-то новое, очередную милую неприметную деталь ее внешности. Это помогало отвлекаться от гнетущей атмосферы. Среди гигантских пульсирующих грибов, испускающих хищное сияние, она одна была по-настоящему светла.