Онлайн книга «Поцелуй Снегурушки»
|
— Да, это сажа, которая оседает в печи Плакальщицы. След рассеивающихся в вечности душ. И если бы мы не ели этих лепешек, нас бы давно растерзали. — Мда, вот этого я предпочел бы и не знать, – проворчал он, поежившись. Аксинья хихикнула, и у Ивана отлегло от сердца. Было приятно видеть ее такой озорной, непосредственной. — Смотри-ка! – удивленно воскликнул он. – Здесь все другое! Только теперь стало понятно, почему им удалось без помех убежать так далеко: в этой части лабиринта корни срослись, образуя поверхность гораздо более ровную, подобно лесной почве. Ряды корней уходили вверх, напоминая стволы деревьев, а гирлянды мха заменяли листву. Зловещее подземелье превратилось в обитую бархатом шкатулку. В гуще «зарослей» что-то поблескивало, и у Ивана затеплилась надежда, что владениям грибов настает конец. Увы, загадочное мерцание обернулось всего лишь гладью озерца. Округлое, как блюдце, оно покоилось в центре оврага, обрамленное пушистыми хвощами и красноватыми росянками. Воздух здесь был влажным, парким и затхлым. Темная стоячая вода расползалась дальше в глубь пещеры, скрывая илистое дно. Голубые шляпки вездесущих грибов перемигивались, заполняя воздух инистым сиянием. — Давай сделаем привал хотя бы ненадолго. – Аксинья утомленно опустилась у самого берега, зачерпнула обеими ладонями воды, умываясь. О том, чтобы пополнить фляги, нечего было и мечтать. Иван прогулялся чуть в сторону в тщетной надежде наткнуться на ручей с чистой проточной водой. Розоватые реснички росянок мягко гладили подошву его сапог и тут же схлопывались. Под мышкой вдруг возникло странное ощущение пустоты. «А не выпал ли в такой спешке сверток?» – эта внезапная мысль обожгла Ивана, заставив схватиться за края тулупа. Судорожно расстегнув пуговицы, он просунул внутрь руку и в первые секунды чуть не обмер, когда ему показалось, что локона действительно нет. Однако затем пальцы нащупали знакомую ткань, и Иван облегченно выдохнул. Он бережно развернул холстину, и сердце упало: среди золотистых волосков один потускнел, подтачиваемый черной порчей. Значит, Снегурушка вновь принялась убивать. Зубы скрипнули от бессильного гнева. Если это Марьянка… Ивану казалось, что его режут без ножа. Внутри все корчилось и кричало, требуя выхода. А затем Иван опомнился, потому что это кричала Аксинья. Ее тащила в озеро невероятно длинная, опутанная тиной клешня с загнутыми шипами, как у богомола. В непроницаемой толще воды мутно блеснула ощерившаяся жвалами пасть. Зловещее и бесформенное нечто неотрывно приближалось, и, сколько бы Аксинья ни отбивалась, ей не удавалось высвободиться из цепкой хватки. Недолго думая, Иван выхватил кинжал. Лезвие вошло в плоть – да и в плоть ли? – как в масло, отсекая клешню. Вода вспенилась, удушливо запахло гнильем. Что-то заклокотало, заплевалось, и из-под воды начала подниматься склизкая тварь… Успевшая выползти на берег Аксинья зашипела, и их с Иваном накрыла ярко-зеленая вспышка. — Дай мне руку! – потребовала проводница. Своды пещеры раздвинулись, увлекая Ивана под поток. Он ощутил натянутость струн, звенящих под его пальцами: их эхо сливалось в странную, не имеющую ритма и оттого тут же распадающуюся мелодию. Непонятные впечатления множились, кружа голову, пока корни не сомкнулись вновь, исторгнув беглецов в иной части лабиринта. Как Аксинья проделала такой фокус, Ивана уже не волновало. После короткой передышки ноги стали ватными, а тело – неповоротливым. В боку кололо. Кора вновь взбугрилась и пошла трещинами, не пуская, мешая бежать. Каждый миг казалось, что их вот-вот настигнут, и в жилах вскипало напряжение. Нельзя, нельзя останавливаться… |