Онлайн книга «Поцелуй Снегурушки»
|
Иван и Аксинья лежали на плоту, завороженно любуясь красотой чужого мира. Одежда их скоро высохла, а вот лепешки пришлось съесть размякшими. Теперь, в спокойствии, Ивана вновь занимали те странные ощущения, которые он испытал во время бегства от раздраженного духа. Немного поразмышляв, он понял, что тот же струнный звон преследовал его, когда он заставлял появляться на воде круги в своем мире, развлекая малышню. Значит, так ощущается сила ведуна? — Синья… – задумчиво пробормотал Иван. Проводница, вздрогнув, обернулась. Иван прикусил язык: дернуло же позвать старым именем! — Что? Что ты на меня так смотришь? – он воззрился на нее с напускной оскорбленностью. – Аксинья, говорю. — А… да так, послышалось мне что-то, – вздохнула она. – Так о чем спрашиваешь? — Да вот… как думаешь, существует все-таки Бездна, о которой жрецы сказывают? А Скверна из легенд Агафьи? Где правда? — Ты поведай мне, Ваня, о чем ваши жрецы-то бают. Я ведь и не знаю ничего. И Иван поведал. Он хотел лишь передать наставления служителя Храма, но язык сам собой повел речь о родном крае. О том, какой захватывающий вид открывается со взгорка на их красавицу-реку в обрамлении суровых хвойных просторов и какой она бывает опасной для неопытного пловца; о том, как мать каждый вечер замешивает хлеб и под уютный стук ее мутовки[23] здорово плести лапоть или лукошко для сестры; о том, как ребятишки – да и он сам когда-то, что греха таить – любят зимой тайком прокатиться на запятках саней, ухахатываясь, если взрослый начинает недоумевать, отчего это лошадь вся в мыле. Скрыться неразоблаченным считалось особой удалью, и каждый подрастающий мальчишка полагал делом чести преуспеть в этой шалости. Вспомнил каждого из соседей, чувствуя, как сердце наливается нежной грустью. Иван жалел, что ни с кем как следует не простился, не сказал напоследок доброго слова, не попросил прощения за старые обиды. Как будто жил всю жизнь с этими людьми бок о бок и только сейчас понял, насколько они ему дороги со всеми своими причудами. Какой ладной и дружной была их жизнь, несмотря на суровость севера! Даже если они с Аксиньей поспеют вовремя и одолеют Снегурушку, в прежнюю колею уже ничего не вернется… Погибли Клим и Агафья, вот и еще чью-то жизнь загубил не знающий жалости демон… А все-таки пройдут годы, народятся новые ребятишки, и время утишит потаенную скорбь. Круг замкнется, восстанавливая гармонию. Неумолимая цикличность времени уравняет горе и радость, рождение и смерть. И это правильно. Аксинья слушала, кивала и иногда довольно восклицала: — О, у нас тоже по осени лепешки выпекают завернутыми в капустные листы! Достаешь горячие – а на них такой красивый узор в сеточку… Или: — Нет, а я любила, знаешь, как? Растолочь в молоке картошку, туда еще сметанки и полить этим пирог. Мы это налитушками называли. Эх, сейчас бы такой скушать!.. Как-то незаметно они улеглись рука об руку, и было что-то волшебное в этой искренней беседе, когда так легко открывать друг другу мысли без утайки. Вверху проплывали звезды, роняя призрачный серебристый свет. Когда же Иван наконец дошел до жрецов и храмов, Аксинья мечтательно улыбнулась. — Песня сердца… красивое поверье. Действительно, ваши сказания гораздо добрее, чем те, что бытовали в мои времена. Я рада вернуться в такой мир. |