Книга Милость богов, страница 115 – Джеймс С. А. Кори

Собор ярко освещали широкие солнечные лучи. В воздухе лениво кружила стайка птиц или летучих мышей, а может, не тех и не других. Толпа инопланетян на полу была гуще обычной. Мягкие лотарки – с дюжину или больше – построились на манер шимпанзе, собирающихся идти через незнакомую территорию. Двое не встречавшихся им раньше толстобоких четвероногов перебирали толстыми, как плетеный канат, лапами. Джессин поймала себя на том, что мычит себе под нос памятную по Анджиину песенку: «Приходи, приходи, приходи на площадь, и тогда поглядим, что увидим там».

Стена, населенная пьющими ночью, была на месте. Ничего похожего на защитные сооружения они не увидели. Мимо проковыляло существо с крыльями летучей мыши; на толстой шкуре отсвечивала радужная пыльца, по сторонам круглого зубастого рта сидели четыре глаза. Рожица, невесть почему, казалась смущенной. Громко тикая ногами, просеменил краб ростом с собаку. Чудеса да диковинки, которые прежде ошеломляли ее, теперь только отвлекали от… скажем прямо, от будущих жертв.

Пьющий ночью выставил голову из норы, увидел их и нырнул обратно. Поднимет тревогу.

Рикар выдвинулся в первый ряд.

— Как считаете, что нам?..

Джессин выхватила из кастрюльки шарик-ягоду, размахнулась и швырнула. Описав в воздухе пологую дугу, он с влажным хлюпаньем ушел в одну из нор. Она взяла другой, прицелилась, бросила. То же самое проделал Тоннер. Снарядов у них было не так уж много. Надолго не хватит. Она швырнула еще один – и промахнулась. Шар не ушел в дыру, а расплескался по складчатой, как грибная шляпка, стене. Там, где складок коснулся гель, они стали оплывать чернильной жижей.

— А это любопытно… – начал Тоннер и вдруг изумленно вскрикнул.

Тонкие щебечущие голоса, как перестук тысячи зубов. Из стены вывалились пьющие ночью – с десяток, – растопырили ручонки, разинули рты, от боли или от ярости. Они переступали ногами неуверенно, будто двигались вслепую. Рикар подался навстречу, занес лом, изготовился к бою.

Тот, что был крупнее прочих, метнулся к ним, будто возглавлял атаку, но остальные его не поддержали. Рикар с силой ударил его по ногам. Звук получился таким, будто кто-то уронил мешок с рисом. Пьющий ночью вскрикнул и отскочил, хромая на левую ногу. Рикар опять замахнулся, но врага было уже не достать. Черная влага у него на бедре, возможно, была кровью. Джессин только теперь заметила, что хохочет.

— Сами начали! – проговорила она. – Затеяли драку, а теперь не нравится?

Она рванулась вперед, и пьющие ночью испуганно заметались. Джессин выхватила еще один шар – их осталось всего пять, – швырнула в наступающих врагов и попала одному в грудь. Тот заорал, будто его охватило пламя, и упал. Трое задержались, чтобы помочь упавшему, и Тоннер накрыл их еще одним шаром. Джессин вспомнила памятную с детства историю: в какой-то древней войне раненых вражеских солдат оставляли кричать и корчиться, чтобы подстреливать тех, кто придет им на помощь. Тогда это подавалось как образец жестокости, сейчас – представлялось удачной тактикой.

Вперед вышел крупный обезьян: шкура темно-рыжая, глаза – необычно большие для их вида. Он обвел взглядом Джессин, Кампара, Тоннера, протянул кулаки и как будто стал доить ими воздух. Пасть – светлые костяшки зубов на протухшем до черноты мясе.