Книга Милость богов, страница 113 – Джеймс С. А. Кори

— Да? – Джессин отхлебнула из чашки с ненастоящим чаем. Горьковатое послевкусие почти вызывало тошноту – но только «почти». И все равно она пила. – Но я заметила. Оказалось, это очень заметно.

— Я рада, что тебе лучше.

«Не лучше, – подумала Джессин. – Плохо, только по-новому». Вслух она этого не сказала. Вспомнился день из другой жизни. Они с Иринной разделались с работой раньше положенного и выбрались в кафе поужинать. Взяли острого цыпленка с жареным хлебом, перечно-яблочный соус и, пожалуй, чуть больше пива, чем подсказывало благоразумие. Джессин как сейчас видела сидевшую напротив нее девушку: тоненькую, бледную, с блестящими глазами и изящными, выразительными руками. Они собирались потом пойти на танцы, но вместо этого затеяли разговор о синтезе гибридных белков и так увлеклись, что потеряли счет времени. Ко времени начала танцев обе были слишком пьяны.

Странно было даже думать о том, что эти воспоминания можно соотнести с теперешней жизнью. Поэтому Джессин стала вспоминать, как убивала пьющего ночью, как взмахнула его увесистым тельцем, как ощутила его легкое тепло. Ей уже не приходилось вымучивать улыбку, надо было только скрывать, из-за чего она улыбается.

Они еще поговорили, обсуждая работу, обмениваясь давними воспоминаниями, рассказывая анекдоты – не очень смешные, но все же помогавшие навести мосты. О страхе за пропавшего брата Джессин не говорила. Лучше хоть на время сделать вид, что у них все нормально.

В общей комнате Тоннер, Рикар и Кампар обступили резонансный анализатор. На всех троих были одинаковые рубашки и мешковатые штаны, полученные от карриксов, но они носили эту одежду очень по-разному. Широкие плечи Кампара растягивали рубаху, как гимнастическое трико, и только ворот напоминал о том, что это приличная одежда. Тоннер надевал то и другое, повинуясь необходимости и не задумываясь, как он выглядит. Рикар засучивал рукава и обшлага брюк – совсем чуть-чуть. На Анджиине он всегда придерживался легкой, эротичной помятости, приводившей на ум постель, не убранную воскресным утром. И теперь, на тюремной планете карриксов, соблюдал тот же стиль. Дафида и Илси не было, и все делали вид, что не замечают их отсутствия и не думают о его причинах. На стенах висели зарисовки ягод, превращенных в оружие, и вычерченные от руки схемы биохимических маршрутов отдельных белков. На столе стояли две кастрюльки с прототипами, но все смотрели на дисплей анализатора.

— У этого подходящее строение для сигнального белка, – говорил Кампар, когда Джессин принесла на кухню остатки чая. – Полярные шипы на концах и трехчленная структура. А передаточная среда довольно проста, так что активная форма должна быть свернутой.

Джессин принялась мыть чашки. Даже когда горячую воду включали на полную мощность, она не обжигала пальцев, но те покраснели, и тыльная сторона ладоней тоже. На дне кастрюльки плясали темные завитки нечайного листа.

Знакомый легкий кашель Тоннера – он всегда делал так, приходя в задумчивость, – на миг вызвал в памяти образ: она впервые пришла в его лабораторию, он стоит перед стеной, залепленной заметками и схемами молекул. Тогда ей казалось, что ничего более удивительного в ее жизни не случится. Какая глупость! Она выключила воду и опрокинула чашки на прилавок – его пенковое покрытие напомнило ей загаженные коврики с корабля.