Книга Милость богов, страница 106 – Джеймс С. А. Кори

22

Тоннер пытался сохранять невозмутимость – в целом безуспешно. Илси была сама себе хозяйка. Пока они были вместе, подразумевалось, что их отношения стоят на втором месте после работы. Если она получит предложение получше, они разойдутся без обид и упреков. Это не будет считаться предательством. Он не предлагал никаких долгосрочных обязательств, а она не рассчитывала на них.

По правде сказать, он не задумывался, почему она с ним. Тогда это казалось естественным; так все и осталось. Да, возникали вопросы этического свойства. Он – руководитель группы, она – его подчиненная. Но он не пользовался этим, чтобы неволить ее. Думал, что не пользовался. Правда, теперь, когда она проскользнула по коридору к комнате Дафида Алькора, его стали одолевать сомнения. Может быть, он заслужил это. А может, он ни при чем и теперь обязан понять, что был лишь незначительным персонажем в ее истории. А она, возможно, играла незначительную роль в его собственной истории, даже если раньше казалось иначе.

Напрягшиеся мышцы под ребрами, натянувшиеся от бессознательного оскала щеки, коридор, взгляд, непонятно как притягивавший Тоннера, стоило ему отвлечься. Болезненный укол воспоминания – как он недавно засыпал, наплакавшись в ее объятиях… Что ж, у него были заботы поважнее, чем мириться с унижением.

И все же он отчасти жалел, что лаборатория не превратилась в руины и была перенесена сюда. Раньше, в Ирвиане, он бы решил проблему с опустевшей квартирой, бросив ее. Побродил бы по улицам – днем или ночью, – добрался до своей лаборатории и забылся за работой. Если бы не проклятые пьющие ночью, он бы поступил так и здесь. Но тюрьма потому и тюрьма. Из нее нельзя уйти, когда захочется. Оставалось только выработать в себе такую сосредоточенность, чтобы не замечать чувств, если он не сумеет прогнать их. Даже если он ненавидит Дафида Алькора и зол на Илси с ее непостоянством, об этом можно, по крайней мере, забыть.

Маленькая недочерепашка шуршала в коробке, исследуя свою темницу тупым носом-клювом. Этот образец был уже пятым. Первые три умерли с голоду, потому что карриксы не предоставили пищи. В четвертую Тоннер попытался запихнуть перемолотые ягоды: лучше, чем ничего, решил он. Зверушку стало жутко тошнить, и она не дожила до конца дня. Плохо, что у него есть заботы поважнее приготовления пищи. Центрифуга тихонько гудела, табло на ее боку отсчитывало оставшиеся до конца прогона секунды и показывало оценочные значения плотности и сепарации молекул в пробирке. Небо за окном начинало светлеть. Еще одна ночь без сна.

Где-то ему попадалось слово, обозначавшее радость от саморазрушительного поведения. Так спиртное доставляет меньше удовольствия, если не вредит тебе. Это бывает и с работой. Впрочем, он забыл само слово. Помнил только смысл.

— Пора завтракать. Тебе чего-нибудь приготовить? – сказал Кампар, вываливаясь из темноты. Его волосы еще не просохли после душа.

— Кофе, – сказал Тоннер.

— Увы, кофе нет.

— Чаю.

— Два дня как кончился.

— Что-нибудь стимулирующее.

— Овсянка не простимулирует?

— Сойдет.

Кампар загремел кастрюльками. Центрифуга отсчитывала секунды. Тоннер невольно перевел взгляд на дверь спальни Дафида Алькора и тут же одернул себя. В глаза будто песку насыпали.

— Ты совсем не спал?