Книга Милость богов, страница 107 – Джеймс С. А. Кори

— Вздремну между прогонами, – сказал Тоннер. – Обойдусь.

Центрифуга пискнула и басовито загудела, замедляясь до полной остановки. Тоннер вынул пробирку. Полоска вишнево-красного действующего вещества оказалась толщиной в ноготь. Должно хватить. Он вытащил из набора для образцов иглу и втянул в шприц почти всю красную субстанцию, затем добавил двести пятьдесят гран приготовленной заранее алой жидкости. Кампар из кухни указал подбородком на багровый напиток.

— Для Джессин. Должно хватить на три дня при прежней дозе, – ответил Тоннер на безмолвный вопрос. – Насчет побочек, правда, не знаю. В этом слое есть примеси, но я признаю только гравитационную очистку. Если сработает и самой опасной побочкой будет легкий метеоризм, давай считать это победой.

— Впечатляет, – сказал Кампар.

— Ну да. Что ж. В своем деле я мастер.

Он вылил остатки отогнанной жидкости в контейнер для отходов.

— Ты точно в порядке?

Голос Кампара обрел глубину. Силу, которой тот обычно не вкладывал в него. По одному этому Тоннер понял, что разговор зашел о другом, и угадал, о чем пойдет речь. Кампар стоял в кухоньке, ожидая, когда закипит вода; лицо его было спокойным и на редкость непроницаемым. Он отрастил курчавую бородку и теперь походил на любящего отца, твердо решившего не тянуть с неприятным разговором.

— А почему бы и нет? – спросил Тоннер.

— Я тебе не судья. Меня самого, бывало, называли ветреным. Я не раз рвал любовную связь. И всегда выходило по-разному. Часто – грязно. Редко когда просто.

— Я вел себя непорядочно?

Тоннер услышал вызов в собственном голосе: «Посмей только сказать, что я сам виноват». Интонация принесла с собой непонятное чувство вины.

Кампар бросил в воду щепотку соли.

— Ты дуешься, да и я бы, наверное, дулся на твоем месте.

— Стало быть, это они ведут себя непорядочно?

— Да. Хотя не знаю, как при нынешнем положении дел можно проделать это более скрытно. Похоже, учебник по лагерному этикету не касается секса.

Тоннер прошел через комнату, встал спиной к окну и лицом к Кампару. Суставы ныли от усталости. Скоро надо будет отдохнуть. Он не представлял, как сможет заснуть.

— Обида от меня не зависит. Будь у меня выбор, я бы предпочел не обижаться. Но не могу. Мой мозг проделывает кучу всего, не спрашивая меня. Это естественно и обычно никому не мешает. Прямо сейчас мне это ненавистно. Но и ненависть ничего не изменит.

— А представляешь, если бы сердце было вполне подвластно нам? – сказал Кампар. – Если бы мы могли усилием воли перестать злиться, испытывать желание или страх.

— Да, – немного опешив, ответил Тоннер. – Да, представляю. Из нас получились бы идеальные слуги. Как знать, может, карриксы…

Широкая дверь в коридор задрожала, лязгнула, будто в нее ударилось что-то тяжелое. Тоннер оборвал разговор и машинально направился к ней. И как только приоткрыл, в щель хлынули враги.

Маленькие проворные тела, покрытые пернатой шкуркой, и боевые крики пьющих ночью. Тоннер отступил, запнулся за электрический шнур и свалился, ударившись правым плечом так, что рука онемела. Слева от него что-то прокричал Кампар. Один из пьющих ночью прыгнул на него. Тоннер лягнул ногой, попал по чему-то мягкому и с силой отбросил его.

Мартышка выронила что-то круглое и мягкое: вроде наполненного жидкостью воздушного шара, только с цветом и текстурой бумаги. Около полудюжины зверей заполнили общую комнату и кухню. Все скалили зубы, все держали в руках такие же странные шарики. Один, крупнее и темнее остальных, взобрался на обеденный стол и с пронзительным, заливистым визгом метнул свой снаряд. Шар пролетел мимо головы Кампара, его содержимое расплескалось по кухонной стене. «Кислота, – подумал Тоннер. – Они забрасывают нас кислотой». Схватив первое, что попалось под руку, – обрезок ненужного кабеля, – он стал хлестать. Бил по беспорядочно мечущимся телам, бил без плана и без стратегии, лишь бы бить. Сделать больно тем, кто хотел сделать больно ему. Он чувствовал, что кричит, но не слышал своего крика.