Книга Чёрный ратник 5, страница 82 – Макс Гато

Первый гонец медленно убрал руку от пояса. Вблизи капюшон не помог ему скрыть лицо. Ему было за тридцать, обветренное лицо, тёмная короткая борода. Глаза светлые, настороженные, но не бегающие. Он смотрел на меня и считал расклад, и по его лицу было видно, что результат ему не нравился.

Второй гонец поднялся с земли и отряхнул колено. Он был помоложе, но ненамного. Тоже без мятежных знаков на одежде, тоже в добротных сапогах, явно не крестьянских.

— Мешки на землю, — приказал я.

Спорить гонцы не стали. Первый снял мешок спокойно. Положил перед собой и выпрямился. Второй тоже снял, но руки у него подрагивали, и он всё время косился в сторону леса, прикидывая расстояние до темноты.

— Убей его, если… — начал говорить я.

Но закончить фразу не успел. Гонец рванул в то же мгновение. Побежал вниз по холму, петляя и пригибаясь. Быстро, тут надо отдать должное.

Соловьёв перевёл лук на спину беглеца, но стрелять не спешил.

— Нет, — сказал я.

Взмах руки и моя вырвавшаяся аура толкает беглеца в спину. Тот валится и катится кубарем, но тут же подскакивает на ноги и бросается наутёк. Вот только теперь его присутствие я уже ощущал наверняка. На его спине невидимо тлела Метка.

Топот удалялся в ночи, а затих уже где-то за подлеском.

Первый гонец даже не дёрнулся. Стоял, ждал и наблюдал. Я подошёл к нему, снял нож с пояса, осмотрел карманы. Сухарь, огниво, моток бечёвки и всякая мелочь. Ничего интересного. А вот за пазухой у него лежал конверт из промасленной бумаги, запечатанный тёмным сургучом.

— Идём, — сказал я и кивнул в сторону деревни.

Мы отправились назад уже вместе с языком.

В доме, несмотря на медленно наступающее утро, ещё горел очаг. Я проверил письмо на ловушки, магические или аурные следы. Конверт был чистый, ни аурных следов, ни магии. Но открывать его я пока не спешил.

Гонца я связал и оставил сидеть в гостевой комнате на лавке. Громов стоял у двери, перекрыв выход. Ельцов уже был на ногах. Его заинтересовал наш гость, и он устроился на полу в углу и выглядел так, будто наблюдал за представлением в ярмарочном балагане. Иван привалился к дверному косяку с другой стороны, его здоровая рука угрожающе лежала на топоре.

Ярослава, Зарецкий и трое Воронов в допросе не участвовали и занимались делами отряда. Соловьёв дежурил снаружи.

Я сел напротив гонца и некоторое время просто молчал. Он тоже молчал. Опытные солдаты знают, что тишина — не приговор, а пространство, которое можно занять или оставить пустым.

— Как зовут? — спросил я наконец.

— Фёдор, — ответил гонец и кашлянул.

Голос прозвучал хрипловато и глухо. Я лютовать с ходу не собирался.

— Откуда шёл? — задал я второй вопрос.

Гонец размял шею и огляделся по сторонам. Он не был особенно напуган, в отличии от своего удравшего соратника. Скорее собран. И говорить он не отказывался.

— С Лосиного перевала, — отозвался гонец. — С донесением для соседнего гарнизона.

— Прострели ему колено, — приказал Соловьёву я.

Лучник тут же потянулся за своим оружием, без единого сомнения. Глаза гонца округлились.

— Не надо, — быстро проговорил он.

Соловьёв тем временем уже поднял лук и взял стрелу. Гонец покосился на него.

— Я шёл с Чёрного зуба, — затараторил он. — Перевал наш, на севере. Донесение шло на соседний перевал, Лосиный.