Книга Чёрный ратник 5, страница 2 – Макс Гато

Объект Ковена медленно умирал вокруг меня. Уровни выше пострадали меньше, чем зал ядра, разрушение распространялось вверх слой за слоем. Часть коридоров была завалена, другие оставались проходимыми. Некоторые лампы всё ещё горели, хотя было понятно, что вскоре погаснут.

Я медленно пробирался через последствия нашей диверсии. В одном из коридоров лежал изменённый волк, мёртвый. Каменная плита размозжила ему хребет. Его глаза всё ещё были открыты, и даже в смерти в них оставался блеск остаточной маны.

Дальше, прислонившись к стене, сидел один из исследователей. На руках и лице у него были ожоги от выброса энергии ядра, он не дышал. Прежде чем я добрался до лестницы, я нашёл ещё три тела. Два ковенских в робах, они, судя по порезам и ранам, были убиты тварями, а не камнями. А рядом лежал изменённый пёс, мелкий и мёртвый от множества ударов клинками. Кто-то с ним дрался и победил или, по крайней мере, выжил достаточно долго, чтобы уйти.

Я начал медленно подниматься по лестнице. Где-то приходилось прыгать на одной ноге, где-то перешагивать завал, а кое-где пригибаться и пробираться на карачках. Между третьим и вторым уровнями я встретил одного уцелевшего мага. Он медленно, ничего не понимая, спускался вниз, когда я поднимался наверх. Это не имело смысла, но я всё понял, когда увидел его лицо.

Маг был дезориентирован, его лицо изрезано осколками камня и залито успевшей подсохнуть кровью. Он шёл не в ту сторону, потому что потерял ориентацию в дыму и гаснущем свете. Молодой, лет двадцати пяти, в исследовательской одежде, а не в боевой, с коротким клинком в правой руке, он держал его как слепой держит палку.

Под моими ногами захрустели камни. Он остановился. Я тоже. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. Одни и те же мысли были в голове: стоило ли драться? Моя аура была на нуле, левая щиколотка не сможет выдержать выпады, а рёбра грозились превратить любое резкое движение в последнее.

Молодой маг-исследователь свернул налево, оставив меня одного на площадке. Я же медленно поднялся выше и пошёл направо.

Наружу я выбрался через боковой проход, который вёл во внутренний двор, через один из служебных входов. Главный коридор к воротам был полностью завален, я видел стену из камней и балок там, где коридор раньше поворачивал к выходу. Я протиснулся через покорёженные двери во двор.

Первые лучи солнца показались из-за горизонта над стеной крепости. Двор был пуст. Стражники, ворота — всё исчезло. Коновязь, к которой мы привязывали лошадей, оказалась вырванной из камня, лошади явно запаниковали и сорвались, утащив за собой столбы.

Во дворе лежала перевёрнутая тележка, вокруг которой было разбросано снаряжение. В окнах главного здания горел огонь, и оранжевый отсвет метался по двору. Я покопался в остатках снаряжения, даже несмотря на медленно заполнявший все вокруг дым. Мне удалось кое-как перевязать раны, наскоро.

Я вышел через ворота. Никто меня не остановил, потому что останавливать было просто некому.

Озеро блестело впереди, тёмное и плоское, от него всё так же воняло. Между воротами и лесом лежала всё та же чёрная корка, жёлтая пыль и редкая растительность. Сапоги хрустели с каждым шагом, но мне было не до того. Каждое движение отзывалось болью и требовало отдельного усилия. Треснувший клинок помогал двигаться.