Книга Чёрный ратник 6, страница 90 – Макс Гато

Оружия никто так и не обнажил.

Двое из охраны попытались было спорить с Мясоедом, и один даже положил руку на рукоять, но приказчик что-то сказал ему коротко и негромко, и рука с рукояти убралась. Люди спешились, отвели лошадей в сторону и встали кучкой у обочины, наблюдая, как мои бойцы перегоняют телеги.

Клим расставил своих так, что если бы кто-то передумал, ему стало бы плохо очень быстро. Но никто не передумал.

Расписку я писал на телеге, положив лист на укрытый холстиной тюк, пока Ярослава считала мешки и ящики и диктовала мне числа.

Восемь телег. Сорок два мешка ржи. Двенадцать мешков ячменя. Шесть кулей соли — я отметил это отдельно, потому что соль в баронстве, где стоит брошенная солеварня, стоила дороже ржи. Двадцать полос железа. Четыре рулона сукна и две холста. Бочонок дёгтя, два бочонка смолы.

И два ящика, стоявших отдельно, на последней телеге, под холстиной и под верёвками.

— Открывайте, — сказал я.

Крышку сорвали топором.

Внутри, переложенные соломой, лежали наконечники для стрел. Несколько сотен, уложенные слоями. Гранёные, бронебойные, кованые ровно, одинаково, явно хорошей работы.

Второй ящик оказался тяжелее. В нём лежали заготовки для клинков, штук сорок.

Соловьёв присвистнул и взял один наконечник, покрутил в пальцах.

— Такие в деревенской кузне не куют, — вынес вердикт он. — Это городская работа, и не из дешёвых. Тим, тут на две сотни стрел одного только железа.

Я обернулся к Мясоеду, который стоял в десяти шагах и старательно смотрел в другую сторону.

— В договоре про наконечники ни слова, — сказал я. — Я читал внимательно. Зерно, железо в полосах, соль, ткани. Ни про оружие, ни про заготовки ничего не значилось.

Приказчик молчал.

— Игнатий, — поднял голос я.

— Я вожу, что грузят, ваше благородие, — сказал он негромко, не оборачиваясь. — И не спрашиваю, что в ящиках, потому что мне за это не платят.

— Но ты знаешь, что в них, — настоял я.

Мясоед наконец повернулся, и лицо у него было усталое.

— И мне от этого лучше не станет ни на волос, — выдохнул он.

Я решил не трогать приказчика, чтобы пока не создавать себе больше проблем. Вот только раз уж эти ящики с оружием в бумагах не значились, то и в расписку я их заносить не стал.

Потом сел писать письмо.

'Его милости барону Ждану Векшину из Саровска.

Я, Тимофей Темников, барон Озёрполя, извещаю вас о нижеследующем.

Сего дня на моей земле мною задержан обоз в восемь телег, шедший в крепость Вельча, которую занимает беглый сотник, называющий себя бароном Тарусиным. Означенный сотник ни грамоты, ни иного права на землю не имеет, а имеет лишь мечи, которыми взял её два года назад.

Груз изъят мною по праву владетеля. Опись прилагается. Люди ваши целы, лошади при них, обиды им не чинилось.

Полагаю, что ваша милость заключала договор осенью, не зная о решении имперского раздела, и что мятежник ввёл вас в заблуждение, назвавшись именем угасшего рода. Полагаю также, что ваша милость, узнав правду, не пожелает продолжать помогать человеку, поднявшему оружие против воли Империи.

Я не ищу с вами ссоры. Мы соседи, и нам обоим полезнее торговать, чем считать убитых.

Приглашаю вашу милость к разговору. В любое время, в любом месте, какое вы укажете на моей земле или на нейтральной.

Тимофей Темников, барон Озёрполя'.