Книга Чёрный ратник 6, страница 93 – Макс Гато

Я позвал Клима и Олафа.

— Хват в крепости, — сказал я, когда оба пришли. — Векшин узнает про обоз через три дня, и я не знаю, что он после этого сделает. Может, промолчит. Может, соберёт дружину.

— Двести человек, — уточнил Олаф. — Если соберёт, нам будет нечем ответить.

— Именно.

Я развернул на столе карту и придавил края.

— Поэтому первым делом нам нужны деньги. Не через год, не осенью, а сейчас. Без денег я не найму людей, не починю стены, не куплю железо, когда изъятое кончится. С восемью телегами мы протянем лето, а дальше будет пусто.

Клим потёр колено и покосился на карту.

— В описи, что вы читали, говорилось про соляной промысел, — сказал он. — В Серебово. Только он, может, уже рассыпался вовсе.

— Поеду и посмотрю сам, — я провёл пальцем по карте на север, от Озёрполя к берегу озера. — Соль здесь стоит дорго, без соли рыбу не увезёшь дальше двух дней пути. Пустим варницу и получим и деньги, и торговлю.

Олаф смотрел на карту молча, потом ткнул пальцем в северный край.

— Серебово в двадцати верстах от границы с Саровском, — предупредил он.

— Я заметил.

— И если Векшин решит показать зубы, он начнёт оттуда, — продолжил говорить Олаф. — Не с города, а с деревни, до которой ему ближе всего и в которой у нас никого нет.

— Тем более стоит съездить самому и посмотреть, что там за граница и как её переходят, — я свернул карту. — Хват никуда не денется. У него в крепости хлеба на месяц, и с каждым днём его люди думают о своем командире всё хуже. Я разберусь с ним тогда, когда мы будем готовы.

— А если он выйдет раньше? — спросил Олаф.

— Тогда встретим сталью, — я посмотрел на Клима. — Дороги под наблюдением?

— Обе. Прохор своих расставил, вашблагородие, с крепости мышь не выскочит без того, чтоб мы не узнали через час.

— Хорошо, — похвалил его я. — Держите так и дальше.

Олаф всё ещё смотрел на карту.

— Я возьму небольшой отряд, — сказал я. — Зарецкого, Прохора, Ярославу, Ивана. Соловьёв остаётся здесь, при городе. Ты тоже остаёшься.

— Не хочешь оставлять город без старшего, — понял Олаф.

— И не хочу оставлять Луну одну с бумагами и Хлоповым, — поправил его я.

— Разумно.

Я вышел из-за стола и подошёл к окну. Последнюю телегу как раз откатили пустой, и площадь понемногу пустела.

— Выходим сегодня до сумерек, — решил я. — Пока Векшин ни о чём ещё не знает.

Вышли на рассвете, впятером. Я, Ярослава, Иван, Прохор и Зарецкий. Маг ехал в середине колонны, обвешанный сумками так, что его лошадь шла заметно медленнее прочих, и всю первую версту он что-то бормотал себе под нос, пересчитывая, всё ли взял.

— Если ты забыл что-то важное, назад мы не поедем, — сказал ему Прохор.

— Я не забыл, — отмахнулся маг. — Я просто проверяю.

Дорога на север шла вдоль западного берега Стылого озера и оказалась хуже, чем я ожидал.

Первые пять вёрст она ещё держалась — накатанная, с колеёй, по которой хоть телега пройдёт. Потом началась труднопроходимая местность.

Мокрая низина, где земля под копытами чавкала и проседала, а дорога превращалась в две колеи, залитые бурой водой. Настил здесь когда-то был, я видел старые брёвна, торчащие из грязи по краям, но его не обновляли много лет, и половина брёвен ушла в трясину. Лошади шли осторожно, нащупывая твёрдую землю.

— Телега тут не пройдёт, — заметил Иван, глядя вниз.