Книга Чёрный ратник 6, страница 89 – Макс Гато

Я взял лист. Это оказался договор о поставках. Аккуратный писарский почерк, две подписи, две печати. Заключён минувшей осенью, сроком на два года.

Одна сторона — барон Ждан Векшин Саровский. Другая сторона — барон Тарусин Озёрпольский.

Не «Хват». Не «сотник». Барон Тарусин Озёрпольский, чёрным по белому, с печатью соседнего баронства. Векшин признал самозванца письменно, даже до того, как я вообще узнал, что такое место как Озёрполь существует на карте.

— Договор заключён осенью, — подметил я, не поднимая глаз от листа. — А имперский раздел земель закончился зимой. Твой хозяин подписал бумагу с человеком, у которого на тот момент не было ни титула, ни земли, ни прав.

Мясоед развёл руками в стороны и слабо улыбнулся.

— Ваше благородие, я в грамотах не силён, — оправдался он. — Мне велено везти, вот я и везу.

— Но образован достаточно, — возразил я, — чтобы держать при себе договор и знать, что в нём написано.

Приказчик промолчал, и это было честнее любого ответа.

Я свернул лист и убрал его за пазуху.

— Ваше благородие, — Мясоед всё-таки подобрался. — Это ведь копия для моего хозяина. Мне без неё возвращаться…

— Вернёшься, не переживай, — успокоил я его. — Но с другой бумагой.

Я развернул коня боком, чтобы видеть и его, и его колонну.

— Слушай меня, Игнатий Мясоед, и запоминай, потому что повторять я не стану. Груз я забираю. Изымаю для разбирательств по праву владетеля, потому что он идёт человеку, который держит в моей крепости оружие против меня. Это называется пособничество мятежнику, и по имперскому уложению за это отвечает не только тот, кто везёт товар, но и тот, кто послал.

— Ваше благородие…

— Я не закончил, — оборвал я его, не повышая голоса. — Тебе я дам расписку. В ней будет перечислено всё, что я взял, до последнего мешка, с моей печатью и моей подписью. Если твой барон когда-нибудь докажет, что имел право снабжать Хвата, он предъявит эту расписку в имперском суде и получит с меня всё до последнего рубля.

Мясоед смотрел на меня и быстро что-то соображал.

— А ежели не докажет? — поинтересовался он.

— Тогда расписка будет доказательством, что я его предупредил, — ответил я.

Приказчик кашлянул и погладил бороду.

— Люди мои при оружии, — сказал он наконец, осторожно. — Двадцать человек. Мне за груз перед хозяином отвечать.

Я оглянулся на свой строй.

Всадники стояли поперёк дороги, не двигаясь. На склоне справа, шагах в семидесяти от головы его колонны, поднялся Соловьёв — поднялся ровно настолько, чтобы его увидели, и лук у него был натянут. Рядом с ним встали трое.

Мясоед посмотрел туда. Потом на своих.

— Считай свои шансы сам, — невозмутимо сказал я. — Ты человек торговый, считать умеешь.

Мясоед считал недолго. Он шмыгнул носом и напялил шапку обратно.

— Расписку, стало быть, дадите, — услужливо сказал он.

— И письмо для твоего хозяина в придачу, — отозвался я.

— Людей чать не троните? — спросил Мясоед.

— Лошадей ваших и то, что на вас не трону, — пообещал я. — Пойдёте назад налегке, дойдёте за три дня.

Мясоед вздохнул, притом тяжело, не наигранно.

— Барин мне за это голову снимет, — пробормотал он и покачал головой. — И кричать будет долго.

— Зато вернетесь живыми. Разворачивай лошадей.

Приказчик развернул лошадь и поехал обратно к колонне.