Книга Цена предательства, страница 3 – Mya Fox

Она думала о Мирре, о Кайрене, об эльфах, которые променяли свои древние леса на жалкие бревенчатые дома и дружбу с людьми. О Громе, который нашел себе место среди тех, кто не должен был его принять.

Они забыли, что такое страх.

Ингрид улыбнулась. Улыбка была старой, привычной — холодной, расчетливой, жестокой. Но в глубине ее глаз мелькнуло что-то еще. Что-то, чего она сама не могла бы назвать.

Она подошла к столу, достала лист бумаги, обмакнула перо.

«Берта, — написала она. — Собирайся. Мы едем на север».

За окном садилось солнце, окрашивая опустевший сад в багровые тона. Где-то вдалеке, на холмах, уже зажигались первые звезды. А в руке Ингрид лежало письмо, которое пахло лесом и дымом.

Она знала: пришло время.

Вересковый Лог, маленькое пятнышко на карте, брошенное ею умирать, не просто выжил. Он процветал. И она хотела увидеть это своими глазами.

Лето в Вересковом Логе было временем, когда время будто останавливалось.

Солнце вставало рано, золотило вересковые холмы, просачивалось в окна домов, и никто не спешил. Работы хватало — всегда хватало, — но летом она казалась легче, прозрачнее. Воздух пах медом и горькой свежестью, пчелы гудели над цветами, а ручей, бегущий от старого леса к поселку, звенел так звонко, что хотелось разуться и зайти в воду по колено.

Айлин любила это время.

Она выходила из дома рано, когда роса еще не сошла с травы, и шла к восточному склону, где эльфы разбили свой маленький сад. Не сад даже — так, несколько грядок с травами, которые не росли в диком лесу, но напоминали о доме. О том доме, который она покинула три года назад и о котором теперь вспоминала все реже.

— Ты опять не спишь, — раздался сзади голос Таэль.

Айлин обернулась. Подруга стояла на пороге их маленького дома — самого первого из эльфийских домов, срубленного еще в ту зиму, когда они только пришли в эти земли. Таэль зевала, куталась в шаль и смотрела на Айлин с укоризной.

— Спала, — солгала Айлин.

— Врешь. Я видела, как ты уходила на рассвете. Опять к ручью?

— Я люблю смотреть, как солнце встает над водой.

Таэль фыркнула, но спорить не стала. Она знала правду. Каждое утро, уже который месяц, Айлин уходила к ручью не ради рассвета. Она шла туда, где на другом берегу, у старой сосны, Гром чистил оружие.

Орк появлялся там с первыми лучами. Он сидел на корточках, огромный, неуклюжий среди утренней нежности, и водил точильным камнем по лезвию топора. Ритмично, монотонно, как будто это был не просто утренний ритуал, а способ удержать мир в равновесии.

Айлин смотрела на него из-за кустов. Она не пряталась — просто не решалась подойти.

Потому что каждый раз, когда она приближалась, Гром поднимал голову, смотрел на нее своими темными, почти черными глазами — и отворачивался. Не грубо, не резко. Просто опускал взгляд в землю и продолжал точить топор, как будто ее здесь не было.

— Он боится, — сказала как-то Мирра, когда Айлин пришла к ней за советом. — Не тебя. Себя. Своего прошлого. Своей кожи. Всего того, что, как он думает, делает его недостойным тебя.

— Но я не считаю его недостойным! — воскликнула тогда Айлин.

— Знаю, — Мирра улыбнулась грустно. — Но он должен прийти к этому сам.

Айлин ждала. Ждала терпеливо, как умеют только эльфы, но в последнее время терпение начало иссякать.