Книга Искатель, 2012 № 12, страница 67 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— И здесь я — дома, —закончил стихотворение Птиц и понял, что тонет в глазах незнакомки. И сейчас же, в тон коленцам соловья, подчиняясь неведомому импульсу, он прочитал одно из своих стихотворений — давних и любимых. В глазах девушки заметались искры интереса, и, когда он закончил, она спросила:

— Никогда не слышала. Кто это написал?

Соловей внезапно смолк, и в тишине Птиц выдохнул:

— Я.

Так встретились, как и полагается встретиться Двоим, — Он и Она.

Ее звали Ева, и ей привычнее было ходить по облакам, нежели по земле. У нее был муж, кадровый военный, с которым она уже три года моталась по гарнизонам Руси и оказалась в стольной Москве, по сути, случайно и потому, видимо, ненадолго. Еще у нее была профессия преподавателя биологии, но из-за постоянных переездов в школах она работала урывками, всюду была новенькой и потому чужой и профессию свою невзлюбила, оставаясь по-прежнему верна лишь биологии.

Биология помогала ей удивляться этому миру не только снаружи, но и изнутри, постигать непостижимое и потому — через логику и анализ — подойти к мысли, что все живое возникло неслучайно. Она пыталась осознать механизм чуда, когда из од-ной-единственной клетки получается самый настоящий человек и тонула в неведомом. Она прикладывала ладонь к собственному животу и, прислушиваясь к себе, безмерно удивлялась, что она сама является микрокосмом, способным это чудо произвести.

Помимо биологии в ней жила любовь к литературе вообще и к поэзии в частности. С пятнадцати лет она заболела бардами, научилась играть на гитаре и самозабвенно пела чужие сочинения, так хорошо сочетавшиеся с ее личными переживаниями. До сих пор она не могла понять, как ее мужу удалось стать таковым, то есть втиснуться в ее жизнь — он был человек абсолютно рациональный и, если можно было так сказать, рожденный именно для армии. Она же ему совсем не подходила, живя неземным и принадлежа к тому типу существ, которые появились на земле по нелепой случайности. История строительства их «семейного очага» отличалась от истории семьи Птица точно так, как отличается строительство военного объекта от возни дачников в каком-нибудь садовом товариществе «Светлячок». Все дела в семье решал муж, априорно полагая, что муж — это изначально руководитель-авторитет-голова, и потому человек, а жена — только придаток, некая хозяйственная часть, на которой базируется готовка, уборка и размножение вкупе с сексуальной удовлетворенностью руководителя. До размножения дело, правда, все не доходило — Ева твердо не хотела детей, не желая испытывать на себе механизм воспроизводства. Муж, привыкший всюду и всегда руководить, здесь оказывался бессилен, успокаивая себя мыслью, что «пускай перебесится баба». Ева же в этой семейной жизни, абсолютно чуждой, как оказалось, ее существу, закрылась, как закрывается цветок, прячась от темной и прохладной ночи. Муж совершенно не понимал и — более того — не хотел понимать ее. Они жили вместе в параллельных мирах.

Она всегда представляла себе военных, руководствуясь стереотипами, почерпнутыми из анекдотов, и, словно нарочно, оказалась женой одного из них, спрашивая себя потом, как это могло произойти. Она никогда не тяготилась одиночеством, часто нарочно избегая общества людей, — наедине с собой ей было уютно и хорошо, как бывает, скажем, зимой в маленьком домике, набитом книгами, где горит камин и никуда не нужно идти. Но в тот момент она оказалась в такой ситуации, когда оставаться одной было просто страшно: она рассталась с любимым человеком, который был нестерпимым бабником и эгоистом, а она больше не могла так жить. Она понимала, что может сдуру сотворить с собой что-нибудь жуткое, и тут подвернулся этот офицер. У нее было ощущение, словно ее взяли за шкирку и, за неимением лучшего, бросили в его объятия. Она сразу поняла, что он вовсе не ее человек, но, по генетической бабьей привычке, оставила все как есть, сделав вид, что смирилась.