Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 339 – Мэн Сиши

Разумеется, Лю Сюфэй ему не поверила. Вокруг семейства Инь всегда вились прихлебатели, все знали, что в усадьбе Инь вино пьют из стеклянных кубков и даже палочки для еды там из золота и нефрита. Всем известно, что даже у зайца три норы, – кто поверит, что семейство Инь не припрятало ничего на черный день?

— Насколько мне известно, тогонским варварам мало ваших богатств, они хотят и вашей крови, – ласково заметила Лю Сюфэй. – А школа Обоюдной Радости оставит вам половину всех драгоценностей, да еще и защитит вас. Так что же лучше? Разве это такой трудный выбор, господин Инь?

— Боюсь, стоит мне попасть в ваши руки, и у меня никакого выбора не будет, – ответил Инь Чуань.

Лю Сюфэй слегка удивилась. Похоже, она не ожидала такой проницательности от балованного и изнеженного юноши.

Она усмехнулась:

— Вы хорошо все обдумали. Но неужто не поняли, что у вас нет выбора уже сейчас?

С этими словами она вскинула руку. Взметнулся красный рукав, пахнуло легким ароматом, нежным и тонким, напоминающим о чарующей красоте поздней весны в Цзяннани. Инь Чуань, по-прежнему не в силах шевельнуться, беспомощно смотрел на разящую длань – но удар так и не обрушился на него.

В следующий миг перед глазами юноши замелькали цветные пятна. Приглядевшись, он увидел, что девушка в красном сошлась в бою с каким-то воином. Но Инь Чуаня не обрадовало нежданное спасение. Наоборот, он помрачнел пуще прежнего – а все потому, что узнал этого воина. То был тот самый злодей, из-за которого Инь Чуань и пустился в бега несколько дней назад, – Чэн Люйгуй, личный ученик тогонского мудреца Цзюй Шэ.

Рукава противников реяли по ветру, внутренняя ци бурлящими потоками выплескивалась наружу, время от времени захлестывая и обездвиженного Инь Чуаня. Оказавшись меж двух огней, он нестерпимо страдал, да и на душе было прескверно. Инь Чуань чувствовал себя жирным куском мяса, брошенным на растерзание псам, и сейчас из-за него грызлись две собаки. Неважно, кто победит, – ничего хорошего его все равно не ждет.

Лю Сюфэй явно превосходила мастерством Чэн Люйгуя и вскоре вынудила его с позором уйти в оборону.

— Молодой господин, – рассмеялась она, – боевыми искусствами вы покамест не овладели. Ступайте-ка обратно под крыло учителя да попейте молока пару лет. Самонадеянность до добра не доводит – зачем зря позориться?

Лю Сюфэй была нежна и миловидна, но слова ее дышали столь ядовитой злобой, что противник не знал, куда деваться со стыда, и побагровел от гнева.

— Лучше не лезь не в свое дело! – на ломаном ханьском рявкнул он. – Здесь не Центральная равнина и не владения Обоюдной Радости. Потянешься за чужим – не пеняй, когда руку отрубят!

— Руби на здоровье, – широко улыбнулась Лю Сюфэй, – боюсь только, силы не хватит!

— Интересно, хватит ли силы у сего почтеннейшего? – вдруг раздался старческий голос. Тон был спокойным, однако Инь Чуань содрогнулся: в ушах зазвенело, а грудь сдавило так, что у него чуть не пошла горлом кровь.

Лю Сюфэй уже торжествовала победу, но при этих словах переменилась в лице и, почуяв опасность даже раньше Инь Чуаня, тут же отпрянула, легкой бабочкой порхнув на верхушку ближайшего дерева – только красное платье мелькнуло.

Неизвестный, чуть покачиваясь, стоял на тонкой ветке другого дерева.