Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 210 – Мэн Сиши

Чэнь Гун хоть и держался невозмутимо, но все его тело пребывало в напряжении – он опасался, что Шэнь Цяо все же нападет на него.

Только он собрался сесть с ребенком в повозку, как сзади послышался тихий шорох, а потом вдруг раздался свист рассекаемого воздуха, все ближе и ближе – внезапный удар метил прямо ему в затылок!

Мужун Цинь одним прыжком бросился куда-то за спину Чэнь Гуну. Но тот хоть и знал, что Мужун Цинь кинется ему на помощь, все равно невольно оглянулся. И в это мгновение Шэнь Цяо сделал свой ход.

Он двигался быстрее тени – Чэнь Гун не успел даже разглядеть, что произошло позади, как запястье его пронзила боль, Тайэ выпал из пальцев, а ноша куда-то пропала. Шэнь Цяо одной рукой выхватил Пулюжу Ина, а другой ударил Чэнь Гуна прямо в грудь. То был могучий удар – Шэнь Цяо вложил в него около восьми десятых всей своей мощи.

У Чэнь Гуна перехватило дыхание, он отлетел спиной вперед, точно бумажный змей, оторвавшийся от нити, врезался в столб галереи и тяжело рухнул наземь. Рот его наполнился кровью, он не успел даже пошевелиться, как Шэнь Цяо уже запечатал все его жизненные точки. Сверкнул Тайэ – и Чэнь Гун не выдержал. Не в силах поверить в поражение, он выпучил глаза и истошно завопил в ужасе – от былой самоуверенности не осталось и следа.

— Ты!.. Мое основание!.. Шэнь Цяо, ты уничтожил его! Уничтожил мое боевое искусство! – Белки Чэнь Гуна налились кровью. Чем выше он взбирался, тем изысканнее становились его манеры, тем утонченнее речи, но теперь все это рассеялось как дым – казалось, он вновь стал тем нищим парнишкой, что нашел приют в заброшенном храме. – Как ты посмел искалечить меня?! Как ты посмел?!

Шэнь Цяо отшвырнул Тайэ:

— Твой удел переменился в тот день, когда ты встретил меня. Раз так, то мне и должно положить всему конец. Ты порочен и властолюбив, боевые искусства для тебя – лишь способ возвыситься над другими, и тебя не волнует, скольких людей ты погубишь на этом пути.

Он покачал головой:

— Чэнь Гун, ты недостоин заниматься боевыми искусствами.

— Не тебе решать, чего я достоин! – в бешенстве скрипнул зубами Чэнь Гун, чуть ли не испепеляя Шэнь Цяо взглядом. – Сам-то каков?! Все вилял хвостом перед Янь Уши, как собачонка, только бы разжалобить его да выманить «Сочинение о Киноварном Ян»! И чем ты лучше меня?!

Он разразился площадной бранью. Шэнь Цяо хотел было прожать ему точку немоты, но тут прямо у него на глазах Пулюжу Ин поднял с земли меч Тайэ и, обеими руками стиснув рукоять, вонзил клинок прямо в сердце Чэнь Гуна.

Алая кровь хлынула ручьем, глаза Чэнь Гуна так и застыли, широко распахнувшись в неверии, даже после смерти веки его не опустились.

— Вы… – начал удивленный Шэнь Цяо.

Пулюжу Ин злобно посмотрел на тело Чэнь Гуна и выплюнул:

— Подлец и ничтожество! Как ты посмел брать сего цзюньвана в заложники!

Пожалуй, Чэнь Гун и подумать не мог, что встретит смерть от руки ребенка. Бянь Яньмэй же тем временем тяжело ранил Мужун Циня и наконец одолел его.

Когда Янь Уши наконец вернулся, он застал Бянь Яньмэя и Шэнь Цяо безмятежно играющими в вэйци. Очевидно, те уже покончили со всеми делами.

При виде учителя Бянь Яньмэй просиял, поспешно отложил камень в сторону и вскочил на ноги:

— Приветствую учителя! – кланяясь, произнес он. – С возвращением! Плешивый старый осел Сюэтин сражен – буддисты не скоро оправятся от такого удара!