Онлайн книга «Тысячи Осеней. Том 2»
|
Впрочем, хоть вид грозного Янь Уши в подобной одежде резал глаз любому, кто его видел, сам глава Янь держался весьма вольготно. Неторопливо поднявшись, он даже не забыл бросить взгляд на чашку Шэнь Цяо и тут же поинтересовался у Бянь Яньмэя: — Что в чашке? — Медовая вода, – ответил Бянь Яньмэй, недоумевая, почему такая мелочь вдруг привлекла внимание учителя. — Замени на сливовый отвар. А-Цяо не любит медовую воду, она для него слишком сладкая. Шэнь Цяо вскинул брови и посмотрел на него, словно спрашивая: «Откуда тебе известно, что я не люблю медовую воду?». Однако в последний миг даос решил промолчать и, опустив голову, уставился на доску. Бянь Яньмэй тоже слегка удивился, но как ни в чем не бывало ответил: — Хорошо, будет сделано. Янь Уши отправился приводить себя в порядок, Бянь Яньмэй последовал за наставником и, едва они вышли из комнаты, смиренно спросил: — Учитель, позвольте узнать: сей ученик должен относиться к монаху Шэню так же, как и прежде? — Относись к нему так же, как относишься ко мне, – откликнулся Янь Уши, одобрительно посмотрев на юношу. Очевидно, глава Янь счел, что не зря обучал Бянь Яньмэя и что из него выйдет толк. Бянь Яньмэй воспрял духом и посчитал, что не ошибся в предположениях. Надо сказать, адептам неправедных школ не свойственно постоянство. Прежде Бянь Яньмэю не раз доводилось видеть, как его учитель привечает то одного человека, то другого, однако ни один из них не задерживался надолго: они появлялись и пропадали, словно мимолетные цветы, распускающиеся с закатом солнца и увядающие перед рассветом. Ему думалось, что его учитель, выбирая себе знакомства, ни с кем не сводит настоящей дружбы, как говорится, «по цветущему лугу прошел, ни один лепесток не задев»[65], но неожиданно один из цветов приглянулся Янь Уши – и то был поистине редкий цветок, что вырос высоко в заснеженных горах, вдали от мирской суеты и грязи. Бянь Яньмэй более-менее понимал, что за человек Шэнь Цяо, и не верил, что учителю удастся расположить его к себе. Шэнь Цяо хоть и выглядел мягким да сговорчивым, но цену себе знал. Однако и учитель привык добиваться всего чего пожелает. Бянь Яньмэй даже не знал, кому сочувствовать при таком раскладе. Он легонько кашлянул: — Простите, что ваш ученик лезет не в свое дело, но мне кажется, что монах Шэнь не ищет вашей дружбы. А про себя подумал: «Как ни посмотри, а никакого взаимопонимания меж вами двумя просто быть не может!» Янь Уши покосился на него: — И что предложишь? Бянь Яньмэй натянуто улыбнулся: — Сей ученик знает бесчисленные способы завоевать расположение женщин, но Шэнь Цяо не женщина. Более того, он и мужчина-то весьма незаурядный, а значит, обычными путями его благосклонностью не заручиться. Впрочем, старая поговорка гласит, что добродетель страшится настойчивости – полагаю, в сих словах есть доля истины независимо от их изначального смысла. Вот только… — Что? – поторопил его Янь Уши. — Учитель, вы превосходите прочих и обликом, и манерами. Всякий человек с радостью согласился бы даже просто свести с вами знакомство, но Шэнь Цяо – не всякий. Если однажды его общество вам прискучит, боюсь, он так просто не смирится. Подразумевалось следующее: «Если сей почтеннейший хочет просто развеять скуку, на свете найдется немало людей, которым только в радость будет вас развлечь. А вот Шэнь Цяо из тех, чьей дружбы трудно добиться, но еще труднее будет от него отделаться. Как говорят в народе, призвать злого духа легко – попробуй его изгнать. Шэнь Цяо, как-никак, могучий мастер боевых искусств, так что, учитель, не искали бы вы беды на свою голову!» |