Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 195 – Мэн Сиши

Янь Уши усмехнулся, перехватив взгляд даоса:

— А-Цяо, ты слишком растрогался – я ведь все равно уже пересказывал тебе сию цзюань в общих чертах. Подарок Пулюжу Цзяня, самое большее, добавил новые узоры на и без того прекрасную парчу. В будущем я одарю тебя еще лучше – будет из-за чего расчувствоваться!

Нахальство Янь Уши всякий раз поражало Шэнь Цяо до глубины души, и он поспешно отвел глаза, пока глава Янь не ляпнул еще что похуже.

В седьмой день четвертого месяца Янь Уши, Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй, как и было уговорено, прибыли в усадьбу гогуна Суй.

Перед тем Пулюжу Цзянь уже подал его величеству прошение о дозволении для Дугу-ши навестить дочь, и Юйвэнь Юнь, как и предвидели заговорщики, ответил отказом. Тогда Пулюжу Цзянь подал государю другое прошение, где говорилось, что, хотя Дугу-ши и не может прийти во дворец и повидать императрицу, она, будучи всем сердцем привязана к детям, надеется, что ей разрешат передать им из дома весточку да кое-какие кушанья, дабы хоть как-то утолить тоску матери по сыновьям и дочери и выразить им свою любовь.

Сие император дозволил – быть может, не желая предавать гласности ссору с гогуном Суй.

Пулюжу Цзянь также выбрал двух умных и находчивых служанок, которые должны были сопроводить Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя ко двору.

При виде своего будущего наряда даос помрачнел и повернулся к Янь Уши:

— Почему вы не предупредили, что мне придется притвориться служанкой?

— Разве монаха с мечом так легко пропустят в императорский дворец, да еще и во внутренние покои? – удивился его вопросу Янь Уши. – Я думал, тут и объяснять нечего!

Шэнь Цяо ничего больше не сказал. На столь веский довод он не мог ничего возразить, но про себя подумал, что злопамятный глава Янь, похоже, все еще обижается на него за тот случай, когда даос сам прятал его от врагов под женской вуалью.

Бянь Яньмэй же тем временем попытался утешить Шэнь Цяо:

— Ничего страшного, мне тоже придется переодеться.

Делать нечего, раз уж Шэнь Цяо пообещал помочь, отказаться он уже не мог – оставалось только смириться со своей участью и отдаться в руки служанок, взявшихся его белить и румянить. Впрочем, то были не простые девицы, а воспитанницы Чистой Луны, принятые на обучение Бянь Яньмэем, весьма искусные в перемене обличий.

Прежде Шэнь Цяо думал, что перемена обличий – это в первую очередь искусство смены лиц, то есть изготовление масок из человеческой кожи, вроде тех, что носил Хо Сицзин. Однако Бянь Яньмэй разъяснил ему, как все обстоит на самом деле:

— Искусство смены лиц Хо Сицзина требует множества снадобий, которыми обрабатывается снятая кожа, а потом маска еще долго доводится до готовности с помощью различных тайных умений. Обычно на все про все уходит не меньше полугода, а то и больше. У нас, во-первых, нет столько времени в запасе, во-вторых, я с этими тайными умениями не знаком, а в-третьих, маска должна хорошо подходить тому, кто собирается ее надеть, – тонкостей тут чрезвычайно много, и малейшее несовпадение черт лица выдаст нас с головой – любой заметит, что перед ним что-то пугающее и не похожее на обычного человека. Поэтому придется обойтись средством попроще.

Одна из трудившихся над лицом Шэнь Цяо воспитанниц рассмеялась:

— До чего приятной наружностью наградила природа монаха Шэня: стоит лишь чуть-чуть выделить черты – и не отличить от писаной красавицы, чей облик покоряет страны и разрушает города!