Книга Несравненный. Том 1, страница 261 – Мэн Сиши

Цуй Буцюй кивнул:

— Послание составлено столь туманно, что оно наверняка имеет отношение к Заоблачным Теремам. Я еще раньше думал о том, что сие сообщество весьма закрытое и блюдет свои тайны столь строго, что даже их управляющие не знают друг друга. Безусловно, такая скрытность полезна, когда опасаешься разоблачения, но есть у нее и обратная сторона. Если так пойдет и дальше, то у людей непременно зародятся крамольные мысли, а не покинуть ли им это тайное общество. Взять того же Дуань Циху: знай он лично кого-то еще, кроме Юй Хэна и Фэн Сяолянь, быть может, и согласился бы на предложение сместить Гао И. Но он был знаком только с монахом и с женщиной, а потому засомневался в могуществе Тринадцати Теремов и не решился рисковать головой.

— Верно, – поддержал его Фэн Сяо. – Наверняка об этом подумал и основатель Заоблачных Теремов. Скорее всего, теперь он устроит всеобщую встречу, дабы успокоить таких, как господин Дуань. Жаль только, что ему самому на ней уже не побывать.

— Третья строчка – из стихов Се Кэ:

Он сложил эти стихи в Южной беседке во время ссылки в уезде Юнцзя, – продолжал Цуй Буцюй.

Фэн Сяо приподнял брови:

— Здесь может подразумеваться очень и очень многое: уезд Юнцзя, Южная беседка или даже родные места Се Линъюня.

— Ни то, ни другое, ни третье, – отрезал Цуй Буцюй. – Ключевые слова здесь: «Солнца ярый жар».

— Почему? – не понял Фэн Сяо.

Цуй Буцюй едва заметно улыбнулся.

— Потому что дальше в письме шли слова «Река прозрачна, мелководна». Они взяты из лирической поэмы времен династии Хань, что входит в «Собрание наследного принца Чжаомина»:

А теперь вернемся к предыдущей строчке: весна миновала, и слова «солнца ярый жар» надобно понимать как «лето». Тогда, основываясь на последней фразе, можно предполагать, что речь идет о дне встречи Пастуха и Ткачихи, который празднуется как раз летом, седьмого числа седьмого месяца.

Обычно все разговоры Вестника со вторым господином велись с язвительными намеками или притворными улыбками, редко когда Цуй Буцюй улыбался от всего сердца, без тени насмешки. Однако сейчас у него даже морщинка меж бровей разгладилась и взгляд потеплел. Фэн Сяо с удивлением обнаружил, что Цуй Буцюй недурен собой, так что вполне мог и впрямь приглянуться Бин Сянь. Пусть он и выглядел болезненным, но черты лица его были тонкие и изящные, а глаза ясные и живые. Когда Вестник держался холодно и отстраненно, то всякому внушал страх, но стоило ему улыбнуться – и в сердце становилось тепло, словно по весне высоко в горах распускались листья на деревьях.

— Монах Цуй, вам надо улыбаться почаще, – весело заметил Фэн Сяо. – Кто знает, быть может, тогда даже я смягчусь и перестану чинить вам неприятности.

— Тогда вам тем более придется чинить мне неприятности, – возразил Цуй Буцюй. – Ведь в тот день, когда вы безоговорочно меня послушаетесь, господин Фэн, я решу, что вы, пожалуй, замыслили против меня что-то недоброе и мне в пору защищаться.