Книга Несравненный. Том 1, страница 263 – Мэн Сиши

— Приветствую вас, господин Фэн, – любезно обратилась к Фэн Сяо хатун.

На чужбине она одевалась как жительница Центральной равнины, и, хотя голос ее по-прежнему звучал грубовато, все правила учтивости она по большей части уже усвоила.

Фэн Сяо, в свою очередь, считал Цзинь Лянь женщиной умной. В большинстве своем тюрки только и знали, что разводить скот да грабить соседей, она же мыслила шире и даже обратила свой взор на Центральную равнину, предпочтя искать дружбы могущественной империи Суй, а не покоряться Бага-Ышбара-хану.

— Надеюсь, госпожа Цзинь в добром здравии? – на людях Фэн Сяо звал ее по ханьскому имени.

— Как себя чувствует господин Цуй? – продолжала Цзинь Лянь. – В скором времени близ Гималаев состоится встреча Восьми племен. Как бы нам не опоздать, если мы замешкаемся еще на пару дней…

— Мы продолжим путь завтра же, – ответил Фэн Сяо.

— Замечательно! – просияла Цзинь Лянь. – Я так давно покинула дом, что мне не терпится вновь увидеть родные степи. Великий хан наверняка с радостью вас примет.

После случившегося с Дуань Циху отношение Цзинь Лянь к спутникам заметно переменилось: если прежде она держалась с отстраненной любезностью, то теперь намеренно старалась показаться приветливой и дружелюбной. Фэн Сяо такую перемену, конечно, заметил, впрочем, указывать ей на это не стал, а только улыбнулся в ответ:

— Мы приготовили хану щедрый подарок, и когда прибудем к Гималаям, госпожа Цзинь не разочаруется.

Цзинь Лянь показалось, что в его словах кроется некий скрытый смысл, а то и не один. Она поспешно отговорилась тем, что должна собраться в путь и попрощалась, дабы по возвращении как следует обдумать эту фразу.

Фэн Сяо тоже направился на постоялый двор. Он рассчитывал, что Цуй Буцюй с его умом наверняка уже разгадал оставшуюся строчку в таинственном послании, и теперь ему оставалось только вытащить из упрямого монаха объяснение. Но едва Фэн Сяо отворил дверь в комнату, как еще с порога увидел, что Цуй Буцюй лежит ничком на столе и сладко спит.

Здоровье Вестника всегда оставляло желать лучшего. Еще в Люгуне, когда Фэн Сяо не знал, кто перед ним, и только собирался дать ему благовоние Безысходности, он проверил пульс Цуй Буцюя и обнаружил у того недостаток не только ци, но и крови. Он родился хилым, рос болезненным. Не нужно было быть лекарем Абрикосовой рощи, чтобы понять: такой человек долго не проживет.

Все эти дни он провел в крайнем напряжении: много размышлял, а под конец и вовсе очутился в подземельях Дуань Циху, где ему тоже пришлось несладко. Тело его тогда не выдержало – Цуй Буцюй и без того едва-едва держался на ногах и в итоге лишился чувств. И теперь, едва придя в себя, он тут же принялся ломать голову над новой загадкой. Неудивительно, что его сморил сон.

За окном стоял погожий весенний денек. Солнечный свет заливал лицо и шею Цуй Буцюя так, что казалось, будто монаха окутывает теплое сияние.

Фэн Сяо поглядел на него и, не удержавшись от очередной проделки, потянулся к лицу спящего. Тонкие пальцы зажали Цуй Буцюю нос. Но на сей раз даос спал очень крепко – такая мелочь его не разбудила. Он лишь насупился во сне и приоткрыл рот.

Ах вот как.

Фэн Сяо недобро ухмыльнулся и другой рукой придержал ему подбородок.

Ну, и как ты теперь будешь дышать?