Книга Несравненный. Том 1, страница 260 – Мэн Сиши

— Если и так, что с того? А если и нет, разве это что-то меняет? – ответил он, не поднимая головы.

— Эх вы. Если родня, то наверняка крупно поссорились. – Фэн Сяо толкнул Цуй Буцюя локтем. – Вы человек злопамятный, поди, не раз втайне вымещали гнев на тех шарлатанах, что говорили, будто вам не дожить и до девяти лет?

Кисть Цуй Буцюя остановилась, он приподнял брови и криво улыбнулся:

— Выходит, пока я вчера беседовал с Сяо Люем, вы где-то притаились и подслушали наш разговор? Второй господин чертога Явленных Мечей, как же вас угораздило позабыть о приличиях?

Уголки губ Фэн Сяо приподнялись:

— Монах Цуй, вы все время так и норовите подставить меня. Не держи я ухо востро, вы бы уже давным-давно меня облапошили и оставили без штанов.

Цуй Буцюй пододвинул к нему лист бумаги. Взглянув, Фэн Сяо обнаружил перед собой дословное воспроизведение письма, найденного при Дуань Циху.

— Ни единой ошибки, – кивнул он.

— А где само письмо? – спросил Цуй Буцюй.

— Выкинул.

Цуй Буцюй смерил его ледяным взглядом.

— Вам самому-то не противно? Оно насквозь пропиталось кровью мертвеца, – невозмутимо заявил Фэн Сяо, уверенный в собственной правоте.

Цуй Буцюй тяжело вздохнул.

Польза от сотрудничества со вторым господином, несомненно, была: в конце концов, два умных человека понимают друг друга с полуслова и действуют согласованно, не тратя время на лишние обсуждения. К тому же Фэн Сяо превосходно владел боевыми искусствами – даже Фо Эр, лучший среди тюркских мастеров, ничего не мог с ним поделать. Но и недостатки его Цуй Буцюй видел прекрасно: Фэн Сяо никому не подчинялся, и оттого не приходилось ждать, что и Вестника он вдруг станет слушаться во всем. Чертог Явленных Мечей стоял ничуть не ниже управы Левой Луны, а нрав Фэн Сяо достался таков, что ему, пожалуй, и сам император был не указ, что уж говорить о какой-то управе. Этот человек делал что заблагорассудится, к тому же не гнушался обманом. Поэтому Цуй Буцюю приходилось не просто заниматься делом, но в то же время еще и состязаться с Фэн Сяо в смекалке, остерегаясь подвоха – считай, двойная работа. Неудивительно, что старая болезнь стала все чаще давать о себе знать постоянными хрипами в груди, а ведь она почти два года совсем не беспокоила его.

— Не вздыхайте, – посмеиваясь, сказал Фэн Сяо. – А то Цяо Сянь услышит и опять решит, что я вас мучаю. Что до письма, то я его просмотрел и счел, что само по себе оно не заслуживает внимания и если и скрывает какую-то тайну, то она запрятана в тексте послания. Вы же говорили, что у вас есть кое-какие соображения? Рассказывайте.

— С вашим умом, господин Фэн, вы наверняка и сами можете уразуметь, о чем здесь речь, – ответил Цуй Буцюй.

— Давайте поступим так, мы оба запишем свои догадки, а потом обменяемся ими, – предложил Фэн Сяо. – Так будет честно. Идет?

— Идет, – согласился Цуй Буцюй.

Они принялись писать. Закончив, оба положили листки на стол.

— Первое предложение, – начал Цуй Буцюй. – «Восточный склон горы Цзеши, лазурь волны морской». Полагаю, эта строчка указывает нам место.

— Эти стихи Цао Цао действительно сложил на горе Цзеши, близ Бэйпина, но если бы подразумевалась именно она, боюсь, такое простое послание смог бы разгадать любой, – заметил Фэн Сяо. – Поэтому я думаю, что имелось в виду другое место. Возьмем первый и последний иероглиф, «восток», «дун» и «море», «хай», и получим Дунхай, название уезда.