Книга Несравненный. Том 1, страница 194 – Мэн Сиши

И даже если Пэн Сян все-таки захотел бы проститься с жизнью, то как человек, сведущий в боевых искусствах, он предпочел бы перерезать себе горло, выбрав смерть куда более быструю и легкую, чем повешение.

Пока все внимательно смотрели на мертвеца, второй господин разглядывал Цуй Буцюя. Тот, опустив глаза, хмурил брови, лицо его в такие моменты приобретало до странности мягкое выражение, обыкновенно ему несвойственное. Будто почувствовав чужой взгляд, Вестник обернулся к Фэн Сяо и с недоумением посмотрел на него, словно спрашивая, что тому вдруг понадобилось.

— Каждый раз, когда у тебя такое лицо, ты что-то замышляешь, – честно ответил он на немой вопрос. Второй господин произнес эти слова особым способом, известным лишь некоторым мастерам боевых искусств: голос направлялся прямо в ухо собеседнику, а посторонние не слышали ни звука и видели лишь движение губ.

Цуй Буцюй холодно усмехнулся, обнажив зубы, а потом снова склонился над трупом.

— У него что-то в руке! – воскликнул один из любопытствующих.

Старший управляющий тут же велел разжать кулак Пэн Сяна. На коже кровью была начертана краткая надпись: «Кровь за кровь».

Все взоры устремились на другую ладонь мертвеца – там тоже нашлось послание: «Каждому по заслугам».

Когда руку третьего управляющего приподняли, чтобы получше рассмотреть надпись, рукав задрался и стал виден порез: от локтя до запястья.

— Предплечье распорото! – послышался чей-то голос.

Старший управляющий нахмурился. Рана была неглубокой, следов яда на ней не наблюдалось. Неужели Пэн Сян сам перед смертью разрезал себе руку? Быть может, он надоумил служанку подмешать яд в вино господину Дуаню, а когда покушение провалилось, не вынес угрызений совести и предпочел покончить с собой?

Дуань Циху холодно усмехнулся:

— Господин Син, как видно, обо всем позаботился! Раз покушение сорвалось, он поспешил убрать сообщника, ведь мертвые, как известно, уже никому ничего не расскажут, и теперь я ничего не смогу доказать!

— Хотел бы я тебя убить, разве стал бы так изворачиваться?! – рявкнул в ответ Син Мао. – Да стоит мне приказать – и ты отсюда живым не выйдешь! Наверняка это кто-то третий мутит воду, дабы посеять меж нами вражду, а самому остаться в выигрыше!

Уездный глава молчал. Кто останется в выигрыше, если Син Мао и Дуань Циху сойдутся в смертном бою? Именно он, Гао И. Когда эти двое сотрут друг друга с лица земли, именно уездный глава станет полноправным хозяином Черчена. А хотел ли он сам сосредоточить в своих руках настоящую власть и оберегать Черчен как часть Великой Суй? Разумеется. Но из всех троих правителей он был слабее всех, и ему подобное было просто не по плечу.

— Ежели господин Син не возражает, я пошлю за осмотрщиком трупов, – предложил Гао И.

— Не нужно, – поднялся Цуй Буцюй. – Он не повесился. Его сперва задушили, а уже потом накинули петлю. И руку ему распороли тоже после смерти.

Дуань Циху насторожило, что племянник правителя Куча оказался сведущ в осмотре трупов, но сейчас ему было недосуг выяснять, действительно ли господин Шан – тот, за кого себя выдает.

— С чего вы взяли? – спросил он, задумчиво сведя брови.

— Взгляните на шею, – сказал Цуй Буцюй. – Когда человек вешается сам, то веревка, вот здесь, посередине, под тяжестью тела врезается сильнее, а по бокам – слабее, к тому же на коже от трения обычно остаются ссадины. Но здесь веревка сдавливала шею со всех сторон равномерно, а значит, кто-то сперва задушил его, а уже потом подвесил, пытаясь выдать все за самоубийство.