Книга Несравненный. Том 1, страница 158 – Мэн Сиши

— Если не хочешь пачкать волосы и кожу, я могу предложить иной способ.

Фэн Сяо удивленно вскинул брови в ожидании продолжения, хотя и догадывался, что ничего хорошего Вестник наверняка не предложит.

И подозрения его тотчас оправдались – Цуй Буцюй невозмутимо продолжил:

— Надень женское платье, и тебя от очаровательной барышни будет не отличить.

Ежели бранится человек образованный, он обыкновенно старается сдерживаться в выражениях – самое большее назовет другого бесстыжим подлецом. Люди попроще, напротив, бранят других на чем свет стоит и то и дело сравнивают обидчика то с девицей, то со скотом. По одной только фразе «чего рыдаешь как девчонка» становится ясно, что для подавляющего большинства уподобляться женщине – страшное оскорбление.

Фэн Сяо все эти мирские условности презирал. В конце концов и он, и Цуй Буцюй занимали столь высокие должности, что невольно мыслили куда шире: для них все люди на свете, будь то мужчины или женщины, делились на две части – друзья и враги, полезные и никчемные.

Цинь Мяоюй, например, знала себе цену и прекрасно понимала, что допустимо в той или иной ситуации, а чего следует избегать. Именно поэтому второй господин и удостоил ее некоторых послаблений. Инь Цзайжун, напротив, никакого снисхождения не заслужил. И дело здесь было вовсе не в том, кем они родились.

Сейчас же Фэн Сяо предстояло найти ответ на пустяковый, но весьма мучительный вопрос – что важнее: опрятная одежда и чистые волосы или доброе имя?

Как известно, благородный муж поступает сообразно обстоятельствам и знает, когда нужно согнуться, а когда выпрямиться. Как тогда, над пропастью, Фэн Сяо без тени колебаний назвал Цуй Буцюя отцом, так и сейчас он без раздумий согласился на его предложение.

Количество путешественников осталось прежним, изменились лишь роли. Чтобы караван не казался слишком уж роскошным, с собой они взяли только двух возчиков и проводника родом из Черчена. Малое число слуг вполне соответствовало прикрытию, выбранному Цуй Буцюем: семейство Е жило скромно и небогато – окажись у них сразу несколько человек в услужении, любой бы сразу заподозрил неладное.

Одним прекрасным днем Люгун покинули три кибитки и сразу направились на запад. Опасаясь за здоровье одного из путников, ехали они медленно, и прежде, чем бескрайние пески подошли к концу, а вдалеке показался город, прошло около двух недель.

— Это Черчен? – откашлявшись, поинтересовался Цуй Буцюй. Он отдернул полог и выглянул из кибитки: прямо в нос ему ударил резкий запах – то был раскаленный на солнце песок; ветер легко подхватил его, и Вестник снова закашлялся.

Изнутри показалась чья-то рука и тотчас опустила полог обратно.

— Господин мой, вы слабы здоровьем, не дышите песком. Ежели вы снова захвораете, сия ничтожная очень расстроится!

Голос был немного низковат, но звучал так ласково, заботливо и к тому же мелодично, что любому бы захотелось взглянуть на его обладательницу.

Но только не Цуй Буцюю.

Он не то что головы не повернул в сторону своей «спутницы», он еще и закашлялся пуще прежнего, как будто вовсе не хотел слышать из ее уст такие слова. Однако недовольство Цуй Буцюя не только не охладило ее пыл, а еще больше раззадорило – в голосе ее послышалось воодушевление:

— Ай-яй-яй, только поглядите на себя! Сия ничтожная всего-то два словечка сказала, а вы уже так распереживались! Потерпите чуток – доберемся до города, отыщем постоялый двор, и там уже сможете выпустить пар!