Книга Несравненный. Том 1, страница 157 – Мэн Сиши

Фэн Сяо с рождения был баловнем судьбы и любимцем Небес: ему досталась ослепительная внешность, выдающиеся способности к боевым искусствам и к тому же острый ум. Неудивительно, что на других он смотрел свысока. За двадцать с лишним лет он успел приглянуться многим барышням, были в их числе даже девушки из императорской семьи, однако он отверг их всех. Еще меньше – по пальцам руки пересчитать можно – нашлось тех, кого он счел хоть сколько-нибудь достойным своего внимания. Узнай Фо Эр, считавший себя лучшим среди тюркских мастеров, что в глазах Фэн Сяо он и за достойного противника-то вряд ли сошел бы, он бы так и испустил дух от досады и злости.

Но Цуй Буцюй – дело совсем другое. Со вторым господином они уже несколько раз успели помериться силами, и победитель в этом поединке так пока и не был определен. А теперь ему еще и приходилось вместе с противником отправляться к тюркам! Столь неблагодарное занятие отнюдь не входило в первоначальные планы второго господина, но врожденное стремление во всем достигать совершенства не позволило ему отказаться: не в его характере было бросать дело на полпути, и раз уж он влез в переговоры с тюрками, то во что бы то ни стало должен был добиться окончательного результата. К тому же он рассматривал сие путешествие как удачную возможность познакомиться с той игрой, которую ведет управа Левой Луны на тюркских землях, и прикинуть, как извлечь из всего происходящего выгоду.

Одно то, что Фэн Сяо снова и снова делал исключения для Цуй Буцюя, означало, что он относился к нему иначе, чем к прочим. Конечно, другом его назвать было трудно, но соперником Вестник управы Левой Луны оказался достойным.

Благодаря тому, что Цуй Буцюй был хилым, болезным, едва ли способным даже курицу в руках удержать, а от легкого дуновения ветерка мог и вовсе оказаться при смерти, воля его и изобретательный ум развились настолько, что любого поражали до глубины души, производя неизгладимое впечатление.

Фэн Сяо признавал: с каждым днем этот человек интересовал его все больше и больше, и теперь он всеми правдами и неправдами искал повод вновь сойтись с ним в поединке. Так что остаться в стороне от веселья и отказаться от путешествия в земли Западного края второй господин не мог еще и по этой причине.

Повинуясь настоятельному требованию Цуй Буцюя, Цяо Сянь принялась менять облик Фэн Сяо. Вот только его глаза, от рождения чересчур прелестные, она, как ни старалась, скрыть не смогла, поэтому ей пришлось основательно потрудиться над всеми остальными деталями: кожу сделать темнее, а самого его – переодеть в грубую холстину. Однако когда девушка потянулась к волосам, собираясь испачкать их, второй господин помрачнел и сделался чернее тучи.

— Довольно, – отрезал он, решительно пресекая попытку Цяо Сянь втереть ему в голову травяную золу из корзины. Уж если на смуглую кожу он кое-как согласился, то волосы портить оказалось выше его сил.

— Разве у простого купца могут быть столь ухоженные волосы? – с недовольством заметила девушка. – Тем, кто в поте лица зарабатывает свой кусок хлеба, недосуг заниматься внешностью – они не станут следить за собой столь тщательно, как вы.

Тем временем Цуй Буцюй уже переоделся. Черты его изначально отличались утонченностью, и производил он впечатление человека ученого, ничуть не походившего на торговца, тем не менее Цяо Сянь, хорошенько поработав с его лицом, смогла придать ему облик грубоватый и весьма обывательский. Наблюдая, как вновь дала о себе знать болезненная любовь Фэн Сяо к чистоплотности, он, не спеша отпив чаю, сказал: