Книга Несравненный. Том 1, страница 142 – Мэн Сиши

Когда-то давным-давно все было совсем иначе. В тот день Цяо Сянь попала в настоящую беду: на теле ее живого места не осталось, а левый глаз почти ослеп. Так она и лежала еле живая в снегу, ожидая смерти; думала, что мир даже и не заметит ее кончины. Но Цуй Буцюй, по счастливой случайности оказавшийся рядом, забрал ее с собой.

Девушка понимала, что он просто подобрал по пути какую-то незнакомку, и, конечно, тогда ему вовсе не было до нее никакого дела, но без Цуй Буцюя не было бы ее сегодняшней.

Спустя время она узнала, что ее спаситель оказался крайне слаб здоровьем: любой порыв ветра мог приковать его к постели на несколько дней кряду. К тому же болел он так тяжело, что каждый раз едва не отходил в мир иной, и если бы не его подручные, которые всегда успевали вовремя пригласить врача, трава над могильным холмом Цуй Буцюя уже давно была бы выше человеческого роста.

Но этот болезненный, хилый монах с одного взгляда запоминал все увиденное, знал весь текущий расклад сил в цзянху как свои пять пальцев и мог предугадать исход любого принятого решения. Ему даже из дома выходить было не нужно, чтобы знать обо всем, что происходит в мире.

Цяо Сянь помнила, как однажды Цуй Буцюй сказал ей: «Никто не станет воспринимать тебя всерьез, пока ты сама убеждена в том, что твоя жизнь ни на что не влияет. Я не такой как ты, я – это я. Даже если тяжело заболею, окажусь на смертном одре или не смогу пошевелить ни рукой, ни ногой, меня, Цуй Буцюя, все равно никто не заменит».

Таков был Вестник управы Левой Луны: мог умереть в любой миг, но сиял так ярко, что никто не смел пренебрегать им.

И ни у кого не возникало и малейших сомнений, кто возглавляет управу Левой Луны. Не превосходный боец Чжансунь Бодхи, не мастерица строить далеко идущие планы Сун Лянчэнь, и уж тем более не Цяо Сянь. Главой управы был Цуй Буцюй. Боевые искусства могли помочь защитить, но порой людей куда важнее успокоить и утешить.

Многое на свете решается лишь силой, однако немало и таких дел, в которых она бесполезна. Вот ими-то и занимался Цуй Буцюй: в его руках все трудности улаживались одна за другой. Могло показаться, что это Цяо Сянь и ее товарищи защищают Вестника, но на самом деле именно он защищал их. С Цуй Буцюем управа Левой Луны стояла твердо и нерушимо, как скала, а служащие ее всегда знали, что им не о чем беспокоиться.

Но даже у такого выдающегося человека, как будто и вовсе лишенного всяких чувств, было одно слабое место.

Он ненавидел пить лекарства.

Ежели кому приходится принимать много снадобий, со временем он привыкает к их странному горькому вкусу, но удовольствие от них получать начнет вряд ли. А Цуй Буцюю приходилось пить по несколько чаш отваров едва ли не каждый день. Чем глотать через силу тошнотворные порошки и составы, он скорее бы предпочел еще раз отравиться благовонием Безысходности, а потом выкарабкаться, полагаясь исключительно на собственную волю.

Разумеется, Цяо Сянь от Цуй Буцюя не отстала, потому, когда посланник, а вернее, посланница Апа-хана впервые увидела, кого снарядил к ней императорский двор Великой Суй, первое, что ей бросилось в глаза – недовольное выражение лица монаха.

Испокон веку переговоры между двумя государствами вели мужчины. Это был давно устоявшийся обычай, почти что правило. И хотя у тюрок жена хана, хатун, обладала определенной властью и могла командовать войсками, женщины у них все равно оставались не в почете. Потому-то, узнав, что от Апа-хана на переговоры прибыла женщина, служащие управы поначалу даже засомневались, не подставная ли это посланница.