Книга Несравненный. Том 1, страница 141 – Мэн Сиши

Чуть помолчав, Цяо Сянь спросила:

— У вас снова давит в груди? Я как раз пригласила врача, он сейчас ожидает в приемной. Пойдемте, пусть он послушает пульс.

Цуй Буцюй встал и направился было за девушкой, но на полпути вдруг зашагал в противоположную сторону. До ушей Цяо Сянь донеслось его бормотание:

— Совсем забыл! Я же осматривал труп, а по возвращении так и не вымыл руки. Нужно срочно набрать воды.

Девушка бросилась к Цуй Буцюю, схватила его и силком потащила в приемную, не обращая внимания на протесты.

— Я сама вам принесу и воду, и мыльные стручки. Вас отравили благовонием Безысходности, яд еще не вышел до конца, к тому же вы провели ночь в какой-то глуши! Надо обязательно показаться врачу!

Обычно Цяо Сянь подчинялась Вестнику беспрекословно, но в делах, касавшихся его здоровья, всегда твердо стояла на своем. А все потому, что она уже видела Цуй Буцюя прикованным к постели и кашляющим до кровавой рвоты.

В прошлом году Вестник занедужил так, что чуть не умер, чем не на шутку перепугал всех служащих управы. Одна из заместителей, Сун Лянчэнь, строго-настрого запретила тогда Цуй Буцюю вставать с постели и каждый день приглашала врачей, чтобы те попеременно присматривали за больным и при необходимости своевременно предотвратили обострение.

После того случая между служащими управы Левой Луны установилась негласная договоренность: делать все возможное, дабы с Вестником не повторилось ничего подобного.

Вот только сам Цуй Буцюй был из тех, кому на месте не сидится. Едва ему хоть немного полегчало, он тут же вернулся к бурной деятельности, готовый в любой момент отправиться из столицы хоть на край света. Когда управе поручили провести переговоры с посланцем Апа-хана, воодушевился один лишь Цуй Буцюй, и, пока остальные служащие оставались мрачнее тучи, он тотчас принялся с упоением плести очередную хитроумную паутину. Разыграв в два месяца чрезвычайно сложную партию в сянци, он даже Фэн Сяо умудрился включить в расчет, сделав его одной из фигур, а потом и вовсе сам вышел на доску.

И все же, хоть нрав у Цуй Буцюя был тяжелый, сейчас он не стал метать громы и молнии, прикусил язык и покорно последовал за Цяо Сянь.

Но девушка все равно не выдержала:

— Мне не хотелось бы снова видеть… то, что произошло в прошлом году.

— Этого не повторится, – после краткого молчания заверил ее Цуй Буцюй.

Цяо Сянь тяжело вздохнула и крепче вцепилась в даоса.

— Если врач пропишет лекарства, от них нельзя отказываться, – напомнила она.

— Со мной действительно все в порядке, – отмахнулся Цуй Буцюй.

— Видите впереди куст османтуса? Пробегитесь туда и обратно – если не закашляете, то, так и быть, признаю, что лекарства вам не нужны, – предложила Цяо Сянь.

Цуй Буцюй аж в лице переменился:

— Безобразие! Ты за кого меня принимаешь? Как ты смеешь мне указывать?!

Глаза их встретились. Цяо Сянь явно уступать не собиралась, и Цуй Буцюй в конце концов не выдержал и картинно закатил глаза:

— Да буду я пить лекарства, буду!

Губы Цяо Сянь растянулись в улыбке.

Все служанки, что работали в этой усадьбе, нанимались лишь на время, но отбирались тщательно: ни их прошлое, ни моральные качества не должны были вызывать никаких подозрений. Однако об управе они многого не знали; не ведали они и того, какие отношения связывают девушку с даосом. Увидев сцену, развернувшуюся во дворе, служанки решили, что Цяо Сянь, вероятно, влюблена в Цуй Буцюя, и чувства эти взаимны. Они и не подозревали, что Вестник значил для девушки гораздо больше: он заменил ей и отца, и учителя, и друга, и брата.