Книга Несравненный. Том 1, страница 121 – Мэн Сиши

Тот узнал Цуй Буцюя: когда обитель Пурпурной Зари обрела известность, а слава о настоятеле, сведущем во врачевании, разошлась по городу, госпожа Лу тоже обращалась туда за помощью.

Управляющий вздохнул и протянул руку, приглашая всех собравшихся обратно в усадьбу:

— Прошу.

В семействе Лу под одной крышей жили три поколения: престарелая матушка Лу Ти все еще здравствовала. Незадолго до празднования Нового года хозяин даже распорядился подготовить гроб и разместить его пока в подвале с тем, чтобы, как говорится, воспользоваться через сто лет. Таков был обычай в той местности, но вышло так, что престарелой матушке гроб этот не пригодился, а упокоилась в нем юная барышня.

Впрочем, больше ничего в доме и не было: ни поминальной таблички, ни восковых свечей, ни погребального знамени, вот управляющий и подкупил Лю Линя, чтобы тот позволил им украдкой выбраться в город и купить все необходимое.

Увидев, что управляющий возвращается вместе с Пэй Цзинчжэ, Лю Линь не на шутку испугался, что тот призовет его к ответу, отчего начальнику уездной охраны тут же стало не по себе. Однако Пэй Цзинчжэ ему и слова не сказал, лишь велел управляющему проводить их в зал прощания и пригласить Лу Ти.

Гроб был закрыт. Он стоял посреди комнаты, где обыкновенно семейство Лу принимало гостей, временно ставшей местом, где родные и близкие могли проститься с умершей. Там же стоял пустой таз для сжигания бумажных денег. Хозяйка усадьбы, Ли-ши, вся в белом сидела, оцепенев, рядом с гробом, не сводя с него глаз. Лицо ее пожелтело от горя. Прежде женщина всегда тщательно следила за своей внешностью: румянилась и белилась, но теперь ей стало все равно. Служанки вокруг наперебой утешали госпожу, но та как будто и вовсе ничего не слышала. Некогда веселая и многолюдная усадьба стала теперь пристанищем скорби.

Переступив порог комнаты, Цуй Буцюй принял курительные свечи из рук служанки, несколько раз поклонился гробу, а после возжег перед ним благовония. Покончив с этим, он подошел к Ли-ши:

— Мои соболезнования.

Убитая горем госпожа ничего не произнесла, и за нее пришлось ответить старой служанке:

— Мы благодарны вам, монах Цуй.

— Мне нужно открыть гроб и осмотреть тело, – сказал Цуй Буцюй.

Услышав такие слова, все опешили.

Спустя мгновение поднялся такой гам, что даже застывшая в своем горе Ли-ши, вздрогнув всем телом, подняла голову и посмотрела на настоятеля в замешательстве.

— Разве вы явились не чтобы воскурить благовония? – гневно возмутился управляющий.

— Я действительно пришел почтить память умершей и выразить соболезнования, однако помимо того я пришел провести расследование, – ответил Цуй Буцюй. – Смерть барышни кажется мне подозрительной.

— Монах Цуй, я глубоко уважаю вас и помню все добро, что вы сделали госпоже, но нельзя же болтать всякую чушь, лишь бы пособить чертогу Явленных Мечей! – не сдавался управляющий. – Неужто и вы стали их приспешником?!

Пэй Цзинчжэ, скривив губы, подумал, что такого непростого господина, как Цуй Буцюй, чертог Явленных Мечей никогда не сможет заполучить.

Сам Вестник только сегодня пришел в чувство, и силы к нему еще вернулись не до конца. Ходьба его утомила, а потому, не дожидаясь, пока хозяева о нем позаботятся, он сам уселся на свободное место.