Онлайн книга «Господин прокурор»
|
Вздрогнув всем телом, Пейдж распахнула веки. В слабом желтом свете торшера она не сразу сориентировалась в пространстве, и лишь новый шорох за спиной, дополнившийся низким гортанным звуком боли, помог осознать происходящее. Пейдж повернулась и увидела вполне ожидаемую и знакомую картину. Разве что самое начало приступа: Киллиана еще не выгибало дугой, но испарина уже покрыла лоб мелкими жемчужинами пота, и он слабо стонал сквозь зубы. Лежал он на спине, комкая одеяло и сжимая ткань в кулаках. Задержав дыхание, Пейдж несмело подтянулась поближе. Положила левую руку на подушку поверх его головы, а правой осторожно погладила по виску кончиками пальцев, будто смахивая надоедливых насекомых, впившихся в его разум. Сегодня сосредоточиться на колыбельной для него было сложнее: еще ярко пестрели перед глазами образы с отчаявшимся братом. И все же она нашла в глубине души эти тонкие, нежные ноты: — Ир бен йохидл Иделе… Вигт зи кесейдер… И вдруг Пейдж застыла, прервав пение. Рассматривая в полумраке этот профиль с острыми чертами и изгиб тонких обветренных губ, слыша тяжелое прерывистое дыхание Киллиана и чувствуя под ладонью его ледяной пот, Пейдж неожиданно четко осознала настоящую причину приступов. Семь лет одиночества. Он вспоминал Шарлотту не из-за чувств к ней, а потому что она – последнее воспоминание о времени, когда он был не один. Семь лет он делал из себя машину, которой не нужны ни благодарности, ни чувства, ни близкие, ни друзья. Это страх. Отчаянный, животный, первобытный страх новой боли… Бесконечно сильный человек прятался ото всех в панцирь, чтобы снова не получить пулю в спину, не увидеть своими глазами, как самый близкий друг уходит, пока ты истекаешь кровью. Вот только под этим панцирем ему до ужаса одиноко. И вместо песни Пейдж устало уронила голову на подушку прямо над его плечом, чтобы безнадежно прошептать, продолжая гладить его по всклокоченным волосам и ниже, невесомо вдоль линии скул: — Ты не один, Киллиан. Хватит прятаться и бояться… Ты можешь спать спокойно, потому что ты не один. Я здесь и никуда не уйду… и дело вовсе не в дурацком контракте. Я не предам не потому, что так написано на бумаге, а потому что люблю тебя. Безусловно и искренне, хотя ты бы сказал – наивно и по-детски… Доверься мне и спи. Я с тобой… Она знала, что он не услышит, – да и вряд ли для него прозвучало что-то новое. Зато ей самой стало много легче дышать, когда она произнесла все вслух. И то ли какие-то из спонтанных слов добрались до подсознания Киллиана, то ли помогал уже сам ее голос, на который его тело реагировало рефлекторно… Пейдж даже не удивилась, когда его последний тихий стон плавно перетек в привычную потребность ухватиться за нее. Почувствовать, что она не врала и он впрямь не одинок. Киллиан повернулся на бок лицом к ней, так и не проснувшись. Слепо сгреб ее в охапку и уткнулся носом в изгиб шеи, окатив кожу жарким дыханием. Пейдж слишком вымоталась и слишком хотела спать, чтобы отстраниться хоть на дюйм. Наоборот, с волнительным трепетом приобняла его в ответ за плечи. Задавила слабую улыбку, когда ощутила, как мелкая дрожь его боли понемногу затихла в зародыше, сегодня так и не развившись в полноценный приступ. И спустя три ровных синхронных вдоха в его крепких, уверенно сжавших ее тело руках она провалилась в черную яму сна без единой пестрой картинки. |