Книга Господин прокурор, страница 132 – Катерина Траум

У Пейдж гулко стучало сердце, смешивая панику от понимания, что ее семья в критической опасности, с обидной горечью от возникшего недоверия Киллиана. Она с силой прикусила щеку, но боли не ощутила, только на языке проступил терпкий вкус крови.

— Что для вас важнее: следовать правилам или докопаться до истины? Не знаю, как вам, а мне очевидно, что арест Гейла ошибочный и просто отнимает у вас время, – яро прошептала она, не отрывая взгляда от все сильнее хмурящегося лица господина.

— Что и требовалось доказать: вы предвзяты, – тяжело вздохнул Киллиан и устало откинулся в кресле. – Закончим этот бессмысленный разговор, мисс Эванс. У вас ужасные круги под глазами – езжайте домой, выспитесь. Толку от вас в таком состоянии все равно никакого.

— Но я могу быть полезна! – Пейдж с обидой обхватила себя руками, не желая покидать Дом правосудия, пока тут в клетке сидит ее брат.

— Не вынуждайте меня превращать просьбу в приказ. У вас выходной. Точка.

И с этим тоном, дополненным убивающим тьмой взором коронного обвинителя, спорить точно не стоило. Отрывисто кивнув, Пейдж понеслась к дверям, на ходу подхватив с вешалки плащ. И все же слышала, как Киллиан сердито ворчал себе под нос, уже шурша бумагами:

— Вот же бедовое семейство… Нравится им проблемы создавать…

Дальше, к счастью для Пейдж, дверь за ней закрылась, так что окончания возмущений господина она уже не узнала. Но щеки еще долго горели огнем.

Формально любое слово Киллиана считалось приказом – но он так и не дополнил этим уточнением слова «езжайте домой и выспитесь», и потому Пейдж решилась им не следовать. Конечно, предложение отдохнуть звучало заманчиво, вот только черта с два она сможет уснуть, не выяснив правды. И потому поехала она не на Роуд-стрит, а в Нижний квартал.

Старый родительский дом под давно прохудившейся крышей на самом деле был чересчур дорог в содержании для них с Гейлом, даже когда его жена Дженна работала на ткацкой фабрике, а не возилась с ребенком. Но расстаться с этими стенами у Эвансов никак не хватало сил: слишком много воспоминаний о счастливом детстве осталось в каждом кирпичике, скрипучих половицах и закопченной печи, на которой сейчас весело булькала кастрюля с супом.

— Не понимаю, как все это вообще могло произойти, – в который раз за время визита золовки пробормотала Дженна, одной рукой мешая свое варево, а второй утирая пот с высокого лба, к которому прилипли черные волосы. – Гейл не пришел с работы, я всю ночь не спала, ждала… А с утра вваливаются эти полисмены… О боже, Сью, не трогай кошачью еду!

Бросив ложку, она подскочила к малышке, которая с любопытством тянулась к стоявшей в углу кухни кошачьей миске с остатками каши. Взяв протестующе вопящую дочь на руки, Дженна тяжело выдохнула, и Пейдж с готовностью предложила:

— Давай ее мне. Я могу посидеть тут еще немного. – Она протянула руки и приняла племянницу, усадила ее на колени и мимоходом чмокнула в кучерявую макушку. – Я принесла печенье. Хочешь, разомнем его в молоке? Будет вкусно, – пообещала Пейдж.

Сью с готовностью застучала ладошкой по столу:

— Та-та-та!

Дома все казалось пугающе обычным. Будто и не было никаких трех недель рабства: та же старенькая кухонька с обшарпанной мебелью, та же суетящаяся Дженна, не знающая, как успеть и за годовалой непоседой, и за домашними делами. Тот же аппетитный запах горячего варева и вылизывающийся на подоконнике рыжий кот – Сэр Джонсон. Только тревога, пронизывающая воздух, была чуждой и неправильной.