Онлайн книга «Недосказанное слово»
|
Он пристально взглянул на Елену Горскую: — Вам все ясно? — Ясно, — ответила Горская и сморгнула. — Но как-то уж все очень строго. Нам-то и скрывать нечего. Женщина выглядела несколько испуганной, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Воловцова. Елена Витальевна заметно побледнела — впрочем, подобную реакцию можно было отнести на счет его пространного и не лишенного строгости вступительного слова. Однако нельзя было исключать и иного: бледность эта могла быть не столько от услышанного, сколько от внутреннего смятения — от внезапно ожившей мысли о возможных последствиях, о которых следователь только что напомнил столь обстоятельно и недвусмысленно. В таком случае ее страх приобретал совсем иной оттенок — тот, что рождается у человека, которому есть что скрывать. — Елена Витальевна, вы помните события вечера шестого августа прошлого года? — приступил к основной цели своего визита следователь. — Наверное, припомню, — не сразу ответила Горская. — Расскажите, что помните, — попросил Иван Федорович. И глаза его смотрели на Елену Витальевну спокойно и доброжелательно. Так люди смотрят на своих добрых друзей и любимых родственников. — А с какого времени начинать? — задала вполне резонный вопрос Елена Горская, на который Воловцов ответил весьма определенно: — Часиков с восьми пополудни. — Хорошо, — промолвила Елена Витальевна и наморщила лобик. Несмотря на то что ей было уже под тридцать, смотрелась она весьма молодо. Ежели же глянуть на нее сбоку или, скажем, сзади, так вообще можно было бы принять ее за гимназистку-старшеклассницу. — С семи до восьми вечера я занималась с Коленькой русской словесностью. Изучали общую часть теории словесности по учебному курсу. Ведь Коле скоро поступать в гимназию. Потом пришел Аркадий… — А сколько было времени, когда он пришел? — перебил Иван Федорович молодую женщину, хотя это и было не в его правилах. Обычно он выслушивал собеседника до конца и лишь потом начинал задавать уточняющие вопросы. Или пользовался паузами, возникающими в процессе разговора, чтобы задать возникший вопрос… — Около девяти часов, — быстро ответила Елена Витальевна, чем вызвала недоумение у судебного следователя. — А если поточнее? — попросил Воловцов. — Ну, может, без десяти минут девять, — последовал ответ. — Вот как… Но ранее вы утверждали, что ваш муж пришел домой именно в начале девятого, а не в конце… — заметил Иван Федорович и добавил: — Это зафиксировано в протоколе допроса. — Я ошибалась, — просто ответила Елена Горская. — Хорошо, — в некоторой задумчивости произнес Иван Федорович. — А что вы делали после того, как закончили с сыном штудировать основы русской словесности? Ведь вы прекратили заниматься в восемь. А муж пришел, по его, а теперь и вашим словам, около девяти. — Мы с Колей ужинали, — уверенно ответила Елена Витальевна. — Знаете, мы поздно ужинаем и поздно ложимся. Я знаю, что детям в возрасте Коленьки следует ложиться спать в девять часов вечера. Но у нас так уж повелось… — Ясно, — констатировал Иван Федорович. — Значит, пришел Аркадий Ильич, и что далее? Судебный следователь по особо важным делам выразительно посмотрел на Горскую. Дескать, продолжайте, я вас внимательно слушаю… — Где-то через полчаса муж сказал, что ему надо повидаться с одним человеком по делу. И он ушел. |