Книга Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе, страница 104 – Антоний де Крупе

— Пару дней, Сергей, и мы отвезем тебя на дачу. Оборудование закупили, уже поставили — всё готово принимать тебя с новыми особенностями. Наняли сиделку, контракт на пять лет.

Она надела берет. Стала застегивать красно-алое пальто.

— По завещанию имуществом распоряжаемся мы с матерью. Ты такой умница, что оформил всё вовремя, как в воду глядел.

Сестра застегнула последнюю пуговицу, натянула перчатки.

— Твои шесть квартир… Две уже продали, обеспечили твое содержание на пятилетку. Включая «Изолятор Ось» — куда тебе, парализованному, на двадцать второй этаж? Будешь на даче.

Она сменила тон на детский, заманивающий:

— Там природа, воздух. Мы будем навещать, угу? Остальные квартиры тоже уйдут на пожизненное содержание, ну и нам с мамой кое-что купим. Капиталы распределены, не переживай. А за Контору еще не брались, времени не было. Но многого там не ждем.

Сергей Александрович замычал. Двигаться он не мог — лишь глотать и моргать. Из правого угла рта сочилась слюна, из левой ноздри — жидкие сопли. По щекам струились слезы, попадая в рот.

— Ну, будет тебе. Жизнь продолжается. Хватит плакать, ты мужчина — прояви характер.

Сестра набросила сумку на плечо, взяла ключи.

— Всё, через пять часов буду. Погляди в окно — видишь, какое солнышко?

Она подошла сзади, поцеловала его в затылок.

— Убежала.

Дверь хлопнула. Сергей «гукал» и «хрюкал» сильнее, пытаясь привести инвалидную коляску в действие. А на перилах открытого балкона сидела черная ворона и смотрела на него.

Самосцеж. Фрагмент 1: [Биология распада в ожидании Жоппа]

— Ноешь, хныкаешь, — Алина медленно цедила слова, обращаясь к подруге. — Потом снова ноешь. И снова хныкаешь.

Волосы Алины были растрепаны. Левый глаз выкатывался из орбиты, правый — полуприщуренный — дергался под властью тика.

— А уже поздно, дорогая моя.

Алина уперлась руками в скамью, придвинулась ближе. Улыбка транслировала чистый, кристаллизованный страх.

— Поздно? — Валя сощурила глаза, больше не способные на слезы. — Для чего поздно?

Она вжалась в дерево скамьи. Ладони вцепились в голову, закрывая седые виски и впалые щеки.

— Тебе уже для всего поздно, хорошая моя. — Алина сияла зловещей радостью. — Ты полностью захвачена!

Алина ткнула пальцем в подругу и резко отвела руку в сторону, словно вскрывая её пополам.

— Может, еще не всё. Может, поймут на допросе, — Валя уронила руки на колени. — Может, Пан Капитан Жопп явится и выручит. Я столько времени ему платила…

Она снова схватилась за голову и принялась раскачиваться — мерный ритм душевного слома. Алина смотрела на нее по-матерински, склонив голову набок. Спустя пять мгновений она запрокинула лицо к небу и зашлась зловещим хохотом. Десны её были черны у основания зубов.

Фрагмент: [Геометрия железного ящика]

Они сидели друг напротив друга в железной коробке: два метра на полтора, высота — не больше человеческого роста в сидячем положении. Встать или разогнуться было невозможно. Запястья Вали стягивала сталь наручников.

— Ох и глупая ты рыжая мышь! Жопп был у тебя три часа, двенадцать минут и четырнадцать секунд назад. А спустя сорок восемь минут и пятьдесят семь секунд после его ухода тебе вынесли дверь и надели «наручи».

Алина постучала сизым, гнилым ногтем по лбу.

— Думай, исполнительный директор! — Она принялась сидя танцевать, имитируя движения чирлидерши в тесном пространстве.