Книга За солнцем, страница 216 – А. Кластер

— Древнее колдовство, – продолжал Руд, – мы сделали так у себя. Чтобы не слышать Путь. Жилы темнеют, жилы молчат. Теряют волю. Страшное колдовство.

И вдруг взглянул твёрдо, как будто сквозь время:

— Ты, верно, знаешь его.

Вспыхнула память: жаркий день на окраине, золото жил обращается тьмой, их русла крошатся; бешеный бег по городу, битва с лазутчиком и его голос, такой же сухой, хриплый: не подчиняйся…

Степняк снова смотрел бесстрастно. Его молчание ширилось, вбирало молчание притихших вокруг людей, шуршание грифеля по странице, надорванное дыхание Керрату.

В этом молчании, под светлеющим небом, среди пустоты Анкарат вдруг понял: магия, что иссушила силу квартала и сделала проклятой его землю, и та, с которой пришёл лазутчик; магия, что размывает границы, и та, что их создаёт; магия, что может остановить время и создать время новое, – вся она связана с единственным сердцем, единственной сутью.

С подземным солнцем.

И магией древнего народа.

Правитель хочет возвратить её себе, собрать сердца городов на одну нить; может, надеется так познать её суть, не бояться взрыва подземного солнца?

Понимание выстудило кровь, задрожали пальцы, захолодело сердце. Так просто, почему не понял раньше? Или это только догадка? Вот бы спросить Килча, вот бы спросить Атши – но Килч далеко, а Атши… она всё ему сказала, отдала свою волю, подарила узел Пути. Анкарат чуял, остро, и правда – как манящий след, чуял: догадка верная. Ключ к новому времени где-то у них, нужно найти их.

— Это хороший план, – собственный голос пролился издалека, ровный, непривычно остывший, – я согласен.

Сердце тянуло тоской. Анкарат начал свой путь мечтой оживить землю, а теперь готов забрать её силу ради победы? Получается так?

Нет.

Ради людей, что ему поверили.

Ради свободы.

Ради нового времени.

Повторял, повторял себе эти заветы, и с каждым повторением сердце темнело, падало, падало.

Степняк всё всматривался в него – так же, как когда-то смотрел на приближенье Отряда. Так же, как, может быть, эти люди следят за движением солнца в небе. Что-то живое мелькнуло в его глазах, радость, тревога, сомнение, показалось: сейчас улыбнётся, кивнёт в ответ. Но всё погасло. Лицо Руда осталось бездвижным, как степь.

План ритуала оказался опасным и дерзким. От степняков, столько лет проживших без сражений, в абсолютном молчании, никто подобного не ожидал.

Люди степи могли усыпить жилы, лишить силы флот Печати – но действие их заклинаний не продлится долго, откроет лишь узкий перешеек тьмы на пути сквозь город.

Услышав об этом, Керрату разразился отрывистой бранью: что нам в этом толку, нужно русло для настоящей атаки, ты, Анкарат, набрал по дороге какого-то сброда, Аметран совершенно отчаялся, раз поверил тебе!

— Мы пойдём небольшим отрядом, – возразил Анкарат.

— Кажется, в прошлый раз такая попытка закончилась скверно, – тихо пробормотал Гриз. Лицо его цветом приблизилось к кости Оскала, пальцы вздрагивали в поисках знаков. Отговорить Анкарата он не пытался, но не мог не напомнить о безрассудной первой атаке звена на Сад. И о судьбе лазутчика тоже.

Да, Анкарат помнил его судьбу, помнил, как Вершина сожгла его, но последние слова того человека, эти слова, повторённые Атши, заключённые в узле меча, толкали, тянули – вперёд, вперёд. Анкарат как будто обратился стрелой, мчался к цели, рассекая воздух, никто не остановит, никто. Небольшой отряд или он один – всё это не важно. Пройдёт сквозь город, услышит его сердце, соединится с ним и поймёт, а потом найдёт древний народ, и вместе они изменят мир по-настоящему, по-настоящему оживят землю. Цель лихорадила, путала мысли, лишь усилием воли он заставлял себя оставаться на месте.