Книга За солнцем, страница 214 – А. Кластер

Илтари был сыном Риллами. В прежней судьбе ему предстояло занять её место.

И он занял его, но по-своему: сохранил свою магию, старшинство над жрецами, стал частью нового времени, похода, что переменит мир. Что-то в этом звучало такое знакомое, такое понятное, но Анкарат гнал понимание прочь. Но к Илтари всё равно привязался. Пусть он был и чужак, но, поймав его восхищённый взгляд, Анкарат невольно улыбался в ответ. Всегда слушал рассказы о Храме: о том, как во время Тьмы знаки на стенах выцветают жуткими пустотами, как перед Рассветом их нужно обновить кровью из сердца Проклятья, ставшего Храмом, и кровью сердец города. Люди, предназначенные Храму, приходили на исходе Жатвы, всю Тьму оставались вместе со жрецами, участвовали в ритуалах, слушали море и в море потом уходили. В дни этого обновления корабли покидали грот, и ветер взвывал в мерцающих парусах словно от боли, а жители города, те, кто потерял своих близких, стояли на берегу, пели вместе со всеми…

Илтари смолкал, отворачивался к горизонту, в глазах блестела соль.

— Больше такого не будет, – обещал Анкарат.

Жрец кивал и говорил тихо:

— У нас повторяли: море берёт ту плату, что хочет… но я слушал одну Тьму за другой, и чем становился старше, тем ясней понимал: море этого не хотело. Всё это было нужно… для сохранения власти. Над сердцами Проклятий и сердцами людей. Магия знаков, обновлённая кровью, связывала всех, удерживала всех… а когда вы пришли, все словно очнулись. Это я тоже услышал.

Анкарат спрашивал его о словах Оскала, об искре с другого берега, но Илтари эти вопросы ранили.

Да, говорил он, мы отличаемся, отличается наша магия, но мы не чужаки, мы дети одной земли!

Оборвал разговор, опустил глаза, буркнул: довольно, поговорим потом, я без того отдыхал слишком долго!

Поднялся на корму, вновь слился с течением серебряных нитей, ветром, голосом моря. В середине ночи Анкарату силой пришлось заставить его уйти с поста, уступить место другому жрецу. Всё лицо Илтари казалось прибитым белой золой, зрачки словно совсем исчезли.

— Другой берег, – признался он сквозь беспамятство, словно во сне, – я слышал его, слышал, как шумят леса, переплетаются ветви, видел тени огромных листьев, только земли не видел, везде только море, деревья в воде, глубина осыпана светом, казалось, мы в нашем Храме и есть на той глубине, из неё я и смотрю… а ещё я видел… тех, кто направляет движение моря, глаза у них, словно звёзды, дыхание слитно с дыханием мира… это не люди, не правители, не колдуны, не жрецы, что-то совсем другое… они хранили…

Пульс спешил за словами Илтари, всё сильней колотился в висках.

— Сердце света? – спросил Анкарат и себя не услышал, но увидел ту же вспышку, что явилась за гранью жизни, на глубине.

Илтари заморгал, встряхнулся. Переспросил рассеянно:

— Что?.. О чём я говорил? Ты прав, мне стоило остановиться раньше.

Анкарат не успел ответить. Над кораблём заметались возбуждённые возгласы.

Сквозь смоляную текучую тьму драгоценной россыпью проступала Изумрудная Печать.

Из всех городов на пути Печать единственная напоминала Город Старшего Дома.

В темноте, издалека не различим был лабиринт улиц, только дворец, прочерченный изумрудным, лазоревым и багряным светом. Как и Вершина, он напоминал линию гор – но со своим характером. Вершина рвалась к небу, а этот дворец протянулся над горизонтом эхом Хребта Земли. Но, как и Вершина, даже издали, даже сквозь пустоту моря дышал силой города.