Книга За солнцем, страница 207 – А. Кластер

Облизнула сухие губы, продолжила:

— Кшетани рассказывал: его отец хотел принести тебя в жертву, да оказался чересчур жаден, пытался использовать и в итоге сам же сгорел. С твоим Правителем будет так же. А что тогда случится с землёй… мне теперь всё равно. Земля меня предала. А ты… мне даже жаль. Бедный зверёныш. Запомни: правда нашей земли, каждое сердце каждого города звучит для самого сильного и отважного. Наверное, сильней и отважней тебя сейчас никого не найдётся.

Эхо маминых слов, тех, что звучали в детстве, стиснуло сердце. Анкарат сжал зубы, впился ногтями в ладонь. Клятва пульсировала ровно и горячо, горячей с каждым словом Риллами.

— Нет, – рыкнул глухо, – ты просто всё потеряла и теперь ненавидишь меня.

— Да, – улыбнулась она, – ненавижу.

Закрыла глаза и забормотала без выражения, чисто и быстро:

— Забрал моё море, так пусть море тебя заберёт, исчезни в нём навсегда, пусть так, и как только…

Гриз вспорол воздух чёрным размашистым знаком, оборвал заговор.

— Хватит, – голос его дрожал незнакомым гневом, – если ты хотел узнать больше про силу земли, лучше бы слушал Килча, когда он учил нас. Больше было бы толку. Решай, что с ней делать.

Эхо оборванного проклятья стучало, стучало в висках, набегало волнами, металось над морем. Пусть так, пусть так. Нити судьбы дрожали, переплетались.

«Убей», – произнесла Риллами беззвучно. Анкарат мотнул головой:

— Пусть жители города решают её судьбу. Так будет справедливо.

Риллами расплакалась – несмотря на всё, что она наговорила, эти слёзы полоснули по сердцу. Можно ли было иначе?

Нет.

Кила предал своих людей, но погиб, защищая город.

Судьбу градоначальника Сада-на-Взморье решили его дети. Люди его земли.

Риллами заперлась в Храме и готова была уничтожить тех, за кого отвечала. Им и выбирать, как с ней поступить.

Её увели, и всё стихло. Вдалеке, за широкими окнами, грохотали о скалы волны, высоту резали вскрики чаек. Сердце моря молчало о судьбе своей жрицы, как будто забыло о ней.

Гриз нарушил это молчание. Рассказал, что случилось с Кшетани.

В тот вечер ребята из гарнизона и звено Анкарата попросили Гриза судить партию в бечет, в этом же самом зале. Имра играл с Карантерой, оба то и дело бросали элементы против правил, оба смеялись над Гризом, когда он останавливал их. Иртрана шумел: так эта партия не закончится и до штурма, я тоже хочу поиграть, а Тэхмирэт улыбался: Гриз серьёзный, затем его и позвали. А потом Иртрана смолк на половине фразы, заозирался… и Гриз понял: что-то не так.

— Как ты понял?

Гриз глянул в сторону:

— Нити как будто ослабли. Обычно они… даже если ты далеко, вижу, как огонь накаляет их, как они золотятся, горят. А тут… всё пригасло. Будто бы под водой.

Гриз знал о поисках Зодры и догадался, что эти поиски здесь замешаны. Рассказал о них, и когда Имра, Курд и Шид услышали имя Кшетани, захотели пойти тоже. Особенно Шид. Он ужасно разволновался: то говорил совсем как прежде, то замолкал, как после Испытания. Может, его и не стоило брать с собой.

— Он не ребёнок, – возразил Анкарат, – и ты не его командир.

— Да, – откликнулся Гриз, – но, кажется… всё это ему не пошло на пользу.

Всё это?

Поход? Испытание? Перемены в квартале?

Анкарат уставился на Гриза угрюмо, и тот объяснил:

— Встреча с Кшетани. Никого она не порадовала.