Книга За солнцем, страница 206 – А. Кластер

Гриз покачал головой: подожди, не соглашайся, не можем им доверять.

Да, Анкарат помнил слова Риллами: дурная кровь, остановить тебя важнее всего. Но в каждом городе, может, думали так при их приближении и в каждом признали.

— Признали, да, – кивнул Гриз покладисто, улыбнулся даже, – например Зодра…

— Ладно, – буркнул Анкарат. – Что предлагаешь?

— Пусть пройдут через наш магический круг. Поклянутся в верности. Тогда не смогут тебе навредить.

Эта идея не понравилась Анкарату. Начинать новый союз с колдовской печати казалось ему неправильным, он хотел, чтобы люди шли за ним искренне. Но Гриз возразил:

— Мне печать в этом не помешала. Наоборот. Без неё я не отыскал бы тебя в Храме, не спас бы. Знаю, думаешь про свою клятву, знаю, злишься, когда я так говорю, но присмотрись: разве она так ужасна? Разве не помогает сбыться судьбе? Помогала прежде и помогла снова. А Испытание для людей Сада – разве не та же печать? – Вздохнул, помолчал – но и в молчании Анкарат слышал, как Гриз пересчитывает про себя элементы, чтоб успокоиться, отыскать слова. – Я знаю, ты не любишь преграды, печати, любые ограничения… но иногда они могут быть и опорами. Эти люди ещё несколько дней назад хотели убить тебя. Когда мы пришли в тот зал, никто из них не говорил таких слов, не пытался остановить жрицу, не думал о том, хочет ли море на самом деле растерзать собственный город.

Это ужасно злило, но в словах Гриза был смысл. Анкарат не признал пользу печати, но и спорить не стал, пусть с этим решением сердце снова темнело и тяжелело.

Риллами привели последней. Всего за несколько дней она так постарела. Волосы потускнели, луны в глазах будто скрылись за облаками. Руки висели безвольно, словно, не удержав ту волну, жрица лишилась силы собственного тела. В дыхании больше не шелестело море. Дыхание словно истаяло вовсе.

Она враг, но враг бессильный, пленённый, всё потерявший.

А ещё она знала землю. Всю жизнь провела, разделив пульс с её сердцем.

Может, это единственный шанс поговорить с кем-то из них напрямую.

Со старшей кровью.

С кем-то, подобным Правителю.

И самому Анкарату.

Подошёл ближе, остановился на расстоянии вдоха. Риллами пахла усталостью, сыростью, по́том.

— Ты спросила меня, почему я не понял про землю, зачем пришёл, – не привык говорить, выбирая слова, на сердце давил гнев, тяжесть воды, – но я понял её. А вот ты – почему не поняла? Ты здесь всю жизнь. Что ты слышала? Что тебя обмануло?

Что-то ведь заставило верить, что ловушка Кшетани сработает, что Риллами знает, чего хочет море, что кровь Анкарата для мира опасна. Неужели один только страх за власть? Неужели из-за этого страха можно пойти против подземного солнца?

Нет, должно быть и что-то ещё.

Риллами не откликалась, бездвижная, как одна из городских статуй.

— Лучше оставить её, – предупредил Гриз, и Анкарат готов был снова с ним согласиться.

Но тут жрица подняла голову – медленно, словно преодолевала сопротивление волн.

— Я всё поняла верно, – голос её осип, обмелел, – ты – дурная кровь, разрушаешь мир. Но в этом нет твоей вины. Это просто твоя природа. Правитель Огня и Солнца ещё пожалеет, что дал тебе столько свободы. Не обманывайся, будто ты прав, а я ошибалась. Веришь, что с тобой истина, древний Путь, все эти когда-то священные вещи. Но всё это – просто сила твоей крови. Земля жаждет её.