Книга За солнцем, страница 203 – А. Кластер

Очнись.

Если исчезнешь – то уже навсегда.

И Анкарат очнулся. Искры воздуха летели вверх от его губ, вверх, вверх, туда, где над городом поднималась волна. С этими искрами последние мгновения таяли.

Меча он не выпустил.

Сквозь сопротивление воды поднял перед собой – и вонзил в грудь.

Пустота расцвела алым.

И сердце города откликнулось, зазвучало, умножило его имя.

Анкарат, Анкарат, Анкарат.

Сердце Прибоя сияло, чистое, незнакомое, переливалось живым кристаллом. Осколок света с другого берега, потерявшийся сотни лет назад. Заключённый в каменной клетке Храма – как все другие сердца.

Живи, живи, освободи нас.

Кровь стала светом, рвалась из груди толчками, расцветала, искрила вокруг.

Анкарат видел – горизонт опал и разгладился. Море светлело, всё море светлело, полное его кровью, живое, звучащее чистым голосом, песней.

Очнись, – вновь приказал голос издалека.

И Анкарат услышал: Дарэш зовёт его, и сквозь сердце города звучит подземное солнце, звучит яростный голос Медного города, целительный голос Сада.

Голоса соединились, рана в груди наполнилась силой, боль – сиянием.

Живи.

Колдовская нить заплела запястье и дёрнула вверх – к воздуху, к новому времени, к Пути, который нельзя покинуть.

Жаль, нельзя задержаться. Остаться. Стать солнцем.

Мелькнуло – растаяло, как упавшая в море звезда.

Анкарат очнулся.

Мир пропах солью. Над горизонтом разливалось белое золото, показалось: вот оно, сердце моря, поднялось из глубины.

Но то был просто рассвет.

По-настоящему он очнулся лишь два дня спустя.

Поперёк рёбер лежала повязка, а рядом с постелью сидела Лати – дремала, обняв новую книгу, совсем как когда-то в лечебном покое.

Кровь казалась искристой, тело – чересчур лёгким. Должно быть, Лати потратила бо́льшую часть запаса живительных зёрен, чтобы излечить новую рану. Анкарат коснулся груди – и с ударом сердца ладони словно коснулась волна. Прохлада и соль, свобода, узел ветров. Да, город теперь слышал его.

Вокруг была знакомая комната в доме Сиулы: те же полосатые настилы, лёгкие занавеси взмывают как паруса, запах светлого дерева, песни цикад в саду. Море услышало.

По телу разлилась слабость, но Анкарат стиснул зубы, рванулся встать.

От его движения встрепенулась Лати: нет, нет, лежи, успокойся, нужно отдохнуть хотя бы несколько дней, хотя бы до вечера, Анкарат, ты чуть не погиб!

Лицо её заострилось, губы вздрагивали. Мелко постукивали нити ракушек в волосах. Теперь и Лати казалась чуть-чуть чужестранкой: морские украшения, лицо в золотых веснушках и глаза – огромные, серые. И в глазах плескалось отчаянье, страх, восторг – волна накрывала волну.

— Не погиб же, – Анкарат улыбнулся, – чего ты. Расскажи, что здесь было.

И она рассказала.

Страшная ночь, земля колотилась как в лихорадке, а та волна! Все думали, море вот-вот обрушится, разобьёт город. Но она не обрушилась, лишь затопила портовые улицы. Тоже плохо, но всё это можно отстроить, восстановить. Кажется, Гриз вовремя понял, что произошло, отправился в Храм со звеном Отряда и твоими друзьями. Когда ты… бросился в море, оно перестало слушаться жрецов. Храм удалось захватить. Жрецы в нашем плену. Что с ними делать? Уже решил? Наверное, нет.

Вдруг подалась к нему, схватила за руку – ладони горячие и сухие.

— Я знаю, я знаю: всё это – ритуальная магия, всё это нужно, но ты бросился в море, ударил себя в грудь мечом! Неужели нельзя как-то иначе? И что дальше? Гриз сказал, ты всех нас спас, всех в городе спас, но если умрёшь!..