Книга За солнцем, страница 201 – А. Кластер

И ради неё пожертвуете всем.

Хозяин каждого города был таким. Отец Амии пошёл против своих детей. Кила – против товарищей. А эта жрица готова убить тех, кто поклонялся ей много лет. Да, люди города от неё отвернулись – но было ли это предательством веры? Предательством сердца города?

Или они предали только женщину, возомнившую себя богиней?

Как когда-то на Скале Правосудия, вдруг словно сдвинулся свет. Неслышное и далёкое, подземное солнце прорисовало черты жрицы по-новому. Да, просто женщина, уже не юная – складки у губ и над зачернёнными бровями, седина в смоляных кудрях.

Она лишь человек. Провела жизнь в звучании здешней силы, пропиталась ею – и всё сделает, чтобы удержать.

Правитель такой же.

А сам Анкарат?..

Неважно.

Важно остановить волну.

Стиснул зубы, рванулся вперёд – но сила Храма сковала, давила толщей воды. Не двинуться и на ногах удержаться сложно. Преодолевая сопротивление волн, дотянулся до рукояти меча, стиснул её. Клятва драла ладонь, раскалилась до белой, оглушительной боли, боли, с какой обрывается Путь, обрывается навсегда.

Металл казался холодным – морская вода.

Только узел нового знака пульсировал, бился.

— Упрямый, – вздохнула жрица. Отстранилась – лицо размылось и смазалось. – Уверен, Кшетани, что вдвоём мы его удержим?

Кшетани откликнулся из-за плеча – где-то там прежде звучал голос Дарэша:

— Уверен.

И вышел вперёд, помахал перед лицом Анкарата растопыренной пятернёй. Кольцо на большом пальце поблёскивало тускло и мертвенно.

— Знаешь, я в чём-то тебя понимаю. Мне тоже не нравилось подчиняться, жить предназначенной судьбой. Когда я бежал из дома, украл знак нашей власти. Власти над гарнизоном. Обещал отцу, что верну, когда мы преуспеем. Я уже разузнал и про тебя, и про вашу компанию. Когда ты сказал свою цель, решил: как хорошо. Наивно, но хорошо. Мы могли бы помочь друг другу. С моей помощью… может, однажды ты занял бы место на Вершине по-настоящему. Мне казалось, твой характер тут только на пользу. Легко управлять. Но я ошибся. Так же легко управлять снарядом, что летит и на лету сгорает. Или взбесившимся Проклятьем.

Кшетани говорил, губы его кривила улыбка, сломанная, всё больше похожая на гримасу боли и ярости. Вся его жизнь превратилась в бегство, в пыль.

Как и жизнь Ским.

— Где… – Воздуха не хватало. – Она?

Губы Кшетани раздвинулись, улыбка исказилась сильней:

— Откуда я знаю? Бросил её, надоела.

Анкарат зарычал, но в лицо ударило новой волной. Последний вдох выбило из груди.

Храм задрожал. Что-то ворочалось в его недрах. А море всё поднималось вслед за движением жрицы.

— Хватит с него, Риллами. – Кшетани отступил, заговорил спокойней: – Убей и зови своих.

— Для ритуала, – откликнулась безмятежно, – он должен быть жив. Чтобы Храм устоял.

— Но ты говорила…

— Я помню, что говорила и что говорил ты. Но здесь не ваш гарнизон. Да и в гарнизоне – было ли заключённое силой сердце верным твоему отцу?.. Спасибо, что помог его заманить, но я поступлю иначе.

Раскачивались колонны, небо и горизонт, размытые силуэты Кшетани и жрицы дрожали, сгорали в белой, бессильной ярости. Осязаемым, настоящим оставался только металл в ладони – прохладный, далёкий.

Анкарат зажмурился и потянулся мыслью.

Помоги мне. Я знаю, ты можешь.

Клинок молчал. Молчал и Дарэш. И подземное солнце. Лишь пустота вокруг. Анкарат вспомнил рассказ Дарэша: вес земли, сотни лет погребения, грохот чужих шагов где-то там, где есть свет. Так случится и с Анкаратом? Его сердце забьётся где-то под сваями этого храма, под пустотой волн? А до того он увидит, как жрица обрушит море на город, погубит Отряд, и друзей, и всех, кто поверил…