Книга За солнцем, страница 210 – А. Кластер

Клятва…

— Ты сказал, – выдохнул прежде, чем успел себя остановить, – что держал нить моей клятвы.

И не смог договорить: неужели это так тебя осчастливило? Неужели это та магия, которой ты жаждал?

Гриз моргнул, привычным жестом стиснул запястье, отвёл взгляд. Кивнул, заговорил сбивчиво:

— Да… Рамилат объяснила мне. Научила. Я уже говорил тебе. Это чтобы с тобой ничего не случилось. И я ведь спас тебя. Это нам помогло.

Вот как.

Да, помогло. Да, Гриз спас его, спас не впервые, не впервые при помощи клятвы.

Но радость, в которой сердце на миг взлетело, примеркла.

С моря дохну́ло зябью, запахом рыбы.

«…посмотри, разве она так ужасна? Она помогает сбыться судьбе».

Да. Помогает.

Нельзя сердиться на Гриза. Сам ведь с собой условился: пусть скажет что хочет. Ведь всё-таки Гриз держал обещание. Больше не сомневался.

— Спасибо, что рассказал. – Анкарат поднялся. И повторил: – Я рад.

Успел заметить растерянный, раненый взгляд, но заставить себя задержаться не смог.

Шёл вдоль линии берега – теперь рваной, изгрызенной штормом.

Мимо уцелевших, тёмных от воды лодок, мимо окон с выбитыми ставнями и праздничных огней в этих окнах.

Мимо людей Сада – те собрались под живым навесом возле воды. Плющ, упрямый, колючий, жёсткий, выдержал шторм, обвивал костяные опоры – кажется, до шторма здесь было одно из помещений рынка. Ритаим заметил Анкарата, приподнял кружку, вопросительно вскинул бровь. Анкарат мотнул головой: нет, она не писала.

Мимо воинов гарнизона он не прошёл. Надеялся найти Шида – но того с ними не оказалось. Имра усмехался, кривовато и мрачно: отдыхает, ведь завтра выдвигаемся рано, видишь, какой стал серьёзный. Курд не говорил ничего, пил, с опаской посматривал из-под тяжёлого лба – но Анкарат его не останавливал. Потом замолчал и Имра. Огни праздника меркли, и казалось, с ними меркнут последние отблики детства, того времени, когда у них было убежище от проклятой земли, от бессмысленной и тяжёлой судьбы, от Тьмы. Убежище, которое Анкарат разрушил.

Пришла Ану, устроилась рядом с Имрой, обожгла Анкарата сощуренным, цепким взглядом, разбила молчание. Заговорила о Зодре: он негодяй, ты, может, думаешь, у нас совсем нет чести, но это не так, мы понимаем, что такое воля земли, мы знаем, чего ты хочешь, мы с тобой. Щекотала механическую птицу под подбородком, и та отзывалась короткими, почти осмысленными щелчками. В голосе девушки и в голосе птицы Анкарат слышал Медный город.

После явился Шейза, уже совершенно пьяный, зашумел: до сих пор не могу поверить, сам не знаю, как всё это понимать, вроде как ты один взял этот Храм, а вроде как если б мы вовремя не успели, ну, сам понимаешь! Понимаешь ведь?

Он размахивал чашкой, расплёскивал йотаку: вот, смотри, так и твоя удача, не идти за ней – потеряешь, но вот так, опрометью бросаться? А, тебе виднее! – И опрокинул выпивку залпом. Потом принялся спрашивать: мы ведь накажем предателей? Ещё можно их отыскать, правда, Ану?

Ану поморщилась, отмахнулась, в груди её птицы зашипело масло.

— У нас другие дела, – отрубил Анкарат, – а ты, кажется, об этом забыл. Хватит пить.

Шейза хрипло расхохотался, ткнул его кулаком в грудь – рана полыхнула, боль потянула рёбра. Анкарат стиснул зубы, поднялся, посмотрел сверху вниз. Шейза смолк и вдруг взглянул совершенно трезво и прямо. Хочет новую Сделку? Анкарат не успел спросить: Шейза привычно оскалился, отбросил чашку, поднялся: