Книга За солнцем, страница 184 – А. Кластер

Гриз изучал каждый штырь и ворот, перевязывал белую нить Оплётки там, где не держала форму, – обращаться с ней научился удивительно быстро. И вот, остановившись возле одной из машин, Гриз взглянул на механиков – те таращились на Анкарата с тем же шальным восхищением, что и в степи, – и зашептал, поспешно и тихо. Сперва Анкарат решил: это заклятье, новая цепь знаков, но потом Гриз ткнул его локтем:

— Я серьёзно. Ты уверен?

— Ну да, – ляпнул, не переспросив, о чём Гриз говорит. – То есть – о чём ты?

— Уверен, что стоит обещать такие вещи?.. Новое время… Да, все тебя любят, все восхищаются, но где любовь, там и корысть, и з-зависть. Говорить такое опасно.

— А, – Анкарат фыркнул, стукнул его в плечо, – тогда точно да. Уверен. Новое время – это то, что всем нам нужно. Чему завидовать, если идём к одной цели?

И махнул механикам – те прислушивались к разговору, смотрели теперь внимательно, цепко:

— Машина – зверь! Да, Гриз?

Гриз бледно улыбнулся и закивал, но добавил тем же полуслышным бормотанием, как заклятьем:

— Будь осторожнее.

Весёлость Анкарата пригасла, искры в жилах вспыхнули больнее и ярче.

Взял Гриза за плечо, потянул в сторону, в гулкую тень машины, в урчащий гром двигателя.

— Что это? – Тяжело держать голос, говорить тихо, да и зачем, пусть гремит, так даже лучше. – Кто говорил про то, как мне легко всё даётся? Ты, не я!

Гриз вскинул взгляд, болезненный, почти виноватый:

— Прости. Я не понимал. А теперь вижу… Килч говорил: потеряешь себя, сойдёшь с ума, и теперь… Ты же помнишь: твой огонь я увидел прежде, чем увидел тебя и узнал. А теперь вижу, как все эти силы, сквозь которые мы проходим, сливаются с этим огнём, меняют его, твою душу, как… как кровь этого города перемешалась с твоей кровью, затемнила её. И как тебе больно.

— Со мной всё хорошо, – рыкнул в ответ. Гриз жалеет его! Как смеет!

— Подожди… Знаю, ты не признаешься, но… я спрошу снова: то, что ты говорил, – это твой голос? Твоё решение? Или голос этой земли?

Ясно.

Земля Медного города изломала путь Атши, и с каждым днём Гриз боится этой земли всё сильнее.

— Я уже ответил тебе. Много раз отвечал. Со мной ничего не случится. Я не изменюсь. Моя воля сильней. Ты всё повторяешь: у нас общий путь. Обманул меня, попросил Рамилат себя заклеймить, лишь бы следовать этим путём. Обещал: сомневаться не станешь. И на каждом шагу сомневаешься.

Гриз мотнул головой, на глаза упали рваные пряди:

— Никогда не сомневался. Если это твой путь, если выбрал ты сам – пусть сбудется всё, о чём ты говоришь. Я всегда помогу.

— А я всегда выбираю сам.

Гриз помедлил. И улыбнулся:

— Знаю.

Время, заострившееся клинком, побежавшее прытко и ярко, вдруг замерло, когда в город прибыл Правитель.

Прибыл в последние дни Тьмы, ненастные, душные. В этот раз к его появлению никто не украсил город, и сам Правитель выглядел сильней человеком, чем Анкарат запомнил: в тусклой походной одежде, в дорожной пыли, под глазами – сизые тени. Не было с ним ни слуг, ни колдунов Вершины, ни самоходных машин – ни, конечно же, мамы. Только Килч и пара звеньев Отряда сопровождали Правителя.

Но его сила поднялась над городом ещё выше, чем поднималась над Садом, его поступь впечатывалась строкой изменяющих знаков. Анкарат ждал на лестнице перед дворцом, и земля при каждом шаге шипела, ярилась, жглась. Люди Медного города смотрели на приближение Правителя пристально и угрюмо. Анкарат знал эти взгляды – звериные, диковатые. Взгляды людей, живущих без закона и власти, ничем не связанных, даже силу земли обративших просто Оплёткой, инструментом, скрепляющим несовместимое.