Книга За солнцем, страница 187 – А. Кластер

Этого Анкарат говорить не стал. Лишь железные стены гудели, вздрагивали его гневом.

Но Килч не двигался с места, а когда заговорил, голос звучал совсем тускло:

— Совсем как она. Упрямый и безрассудный. И так же себя уничтожишь. Ради того же человека – вот что страшно. Зря я помог тебе тогда, зря показал, как изменить землю квартала… Казалось, всё это – неизбежность. Но неизбежности не существует. Мы всегда выбираем сами. Выбираем те же ошибки…

— Замолчи. Со мной всё хорошо. Не бывает лучше. Я счастлив. И мама счастлива тоже.

Килч осёкся, кивнул, бросил горько:

— Конечно. Никого не найдётся сильней и отважней. Я помню.

Ещё сильней захотелось прогнать его, но Анкарат снова сдержался. Завтра Килч уедет из города, кто знает, когда будет новая встреча?

Передал новое письмо для Амии, попросил проследить, чтоб она его получила. Килч покрутил шкатулку в руках, кивнул. Анкарат спросил, всё ли с Амией хорошо, Килч кивнул снова:

— Не беспокойся, – мягко, как будто хотел сказать: забудь. Анкарат нахмурился, собрался спросить ещё, выпытать правду, но тут Килч попросил:

— Будь осторожен. Насколько сумеешь.

Усталость и безнадёжность этих слов погасили злость.

Анкарат знал: Килч ждёт ответа, обещания, пусть даже лживого. Разговор этот возвращал под крышу другого дома, в другой воздух – пыльный, жаркий воздух квартала, в то время, когда Килч был единственным старшим, когда, может, и правда способен был что-то изменить. Но то время ушло, и зря Килч о нём горевал. Он был прав: неизбежности нет. Анкарат выбрал сам – и выбрал бы снова.

В Медном городе Правитель пробыл только несколько дней – не больше, чем нужно было для отдыха лошадям и сопровождавшим звеньям. Посмотрел на новые машины и чертежи Ширтэма, выслушал его рассказ о судьбе старшей крови, заверил: во всём разберёмся.

К жителям обратился только перед тем, как город покинуть.

Говорил коротко, резко – вздрагивала земля и зубастые крыши, нити Оплётки шипели искрами, словно в небе грохотала сухая гроза.

Говорил о неизбежности перемен и тоже – о новом времени, но совсем по-другому.

— Знаю: не видите над собой власти и не признаёте законов земли. Потому предупрежу. Один раз.

Обвёл площадь медленным взглядом.

Воля его не оставила воздуха, разлилась свинцовой тяжестью, тишиной абсолютной и жуткой.

Предупреждение прожгло тишину печатью:

— Те, кто не будет нам верен, – сгорят.

Он покинул город – но шаги гремели в земле, печать этих слов лежала над площадью.

После Гриз повторил:

— Видишь? Надо быть осторожным.

Анкарат не ответил. И сам слышал: предупреждение и для него.

Ну и что?

Обещая новое время, Анкарат сказал правду, говорил голосом солнца. Никто и ничто его не остановит. Его воля сильней.

Пришёл Рассвет, и дни вновь побежали стремительно, ярко. Всё оставшееся время уходило в отработке манёвров, подготовке людей и машин. Город лихорадило, он шумел, больше не спал.

Вечерами Аметран собирал старших в гарнизоне и звеньях, показывал новые карты. Карту изменённой земли: солнечные дороги бежали от Вершины сквозь степь и Сад к морю, к шипастому знаку Медного города. Вдоль дорог вспыхивали новые символы, новые узлы-поселения. Была здесь и карта Изумрудной Печати – путаная, собранная из лоскутов разных лет.

— Эта атака не будет простой. Правитель торопится, но Печать не взять быстро. Осада может продлиться год или дольше. Будем рассчитывать на это.