Книга За солнцем, страница 186 – А. Кластер

И что они получили? К чему пришли?

О, если бы город мог коснуться прежних времён, вспомнить первое имя, до знаков, до человеческого колдовства, – он исполнил бы зарок старшей крови, просьбу маленького Килы, освободился бы, освободил бы их всех.

А теперь – поздно.

Старшая кровь стала землёй, искры дыхания тлеют, вот-вот обратятся пожаром, что пожрёт весь прежний мир, всю суть города, оторвёт от первого имени навсегда. Нельзя верить людям, даже если человеческого в них немного.

Город-зверь тосковал. Его злость и ярость отступали перед силой Правителя.

Анкарат стиснул зубы и кулаки, пообещал: сбудется всё, о чём я говорил, ты себя не потеряешь. Мы вместе. Просто услышишь солнце.

Как я.

Зверь не откликнулся. Может, не слышал. Может, поток его памяти и тоски был лишь миражом.

В следующий миг волна чужой воли ударила во всю мощь, затопила дворец, унесла и тоску, и ярость, и память.

Машинный зал провалился во мрак – сердце города остановилось.

Но через мгновение вспыхнуло вновь – светом ровным и потеплевшим. Боль, все эти дни тянувшаяся в жилах, такая привычная, что Анкарат перестал замечать, – ушла. Осталась лёгкость и пустота.

Правитель отряхнул руки, словно сбивая пыль, плечи его опустились, расслабились. Повторил глухо:

— Непростой город.

И вдруг шагнул к Анкарату, взял за плечо:

— Отдаёшь слишком много себя. Если продолжишь – что от тебя останется? Твоя задача в другом. Не забывай.

Можно было бы принять за заботу, если бы каждое слово не вколачивало волной в каменный пол, словно пытаясь ободрать с души всё, что не касалось задачи.

В этот раз им не оставили времени для новых Испытаний и подготовки.

Правитель сказал: берите машины, оружие, тех людей, кто желает идти с гарнизонами. Так будет больше толку. Даже Килчу не позволил задержаться и проследить за изменениями города: тебе здесь нечего делать, разберёмся после.

Но Килч не желал бросить город на волю неконтролируемых перемен. Работал с рассвета до темноты: усиливал знаки Гриза, искал места, где Оплётка связана с жилой, объяснял механикам, что может произойти дальше и что с этим делать. Боялся, что изменённая суть города взрежет землю, разрушит дворец, обещал прислать других чародеев на помощь.

И только в последний вечер пришёл к Анкарату, в его здешнюю комнату. Сперва Анкарат обрадовался: он и сам хотел пообщаться с Килчем, но тот заговорил первым.

Повторил то же, что и Правитель в машинном зале: отдаёшь слишком много, опасно, меняешься слишком быстро, – но совсем другим тоном. Так, словно Анкарата жрала лихорадка и на спасение шансов не остаётся. Приглушённый, встревоженный голос, участливый взгляд бесили сильней с каждым словом.

— Лучше проверь печать Гриза.

— С ним всё хорошо. Он справился. А вот ты…

— А я не справляюсь?! – полыхнул, взорвался, что эти колдуны видят, какую опасность, кто сильней Анкарата, кто бы справился лучше? Никто, нет во всём мире человека способного на то, на что он способен, и никто ему не помешает!

Последние слова бросил Килчу в лицо, усталое, затенённое грустью. Что-то мелькнуло в его глазах, показалось: сейчас взбесится, как тогда, схватит за плечи, встряхнёт, нет, не будет этого, он слишком измождён, давно и со всем смирился. Ну так пусть проваливает, если не верит! Кому легче от этих предупреждений?