Книга За солнцем, страница 183 – А. Кластер

Какая-то новая правда.

Не только судьба, не только свобода.

Есть другая причина, важнее и ярче.

— Я знаю: вам тяжело. Слышу, и земля тоже слышит. Аметран говорит: общая память о прошлых сражениях нам поможет – но нельзя полагаться лишь на неё. Ведь мы делаем то, о чём никто прежде не мог помыслить. Да, такого похода не было никогда, но когда-то не было и городов. Когда-то силы, что властвуют в них, были лишь узлами пути, миражами усталости. А теперь? Есть город, сам воздух которого лечит, прекрасный и светлый, есть этот город, где жила может сделать сильней оружие, укрепить дом, переплести элементы – создать невозможное! Есть наш город, Город Огня и Солнца, город, где звучит сердце мира. И когда закончится наш поход, это сердце станет слышным везде. Мы изменим мир, создадим новое время, новую землю. Появятся силы, что мы пока не можем представить. Каждый край станет родным, и любая земля вас услышит.

Анкарат говорил, и голос его разгорался.

Среди людей гарнизона Анкарат увидел и местных, тех, кто присоединился ещё в день атаки и теперь желал отправиться в новый поход. Только теперь сквозь жгучую, злую землю Анкарат услышал: этих людей терзает та же тоска. Медный город вырастил их, дал ремесло, но никому не был настоящим домом. Они слушали жадно, как-то отчаянно. И земля слушала тоже, слушала – и зазвучала в ответ, открылась голосу солнца – пусть будет новый мир, новое время, пусть растёт из крови и Тьмы.

Анкарат произнёс это с ней вместе, и голос гремел металлом, горел белым безжалостным светом, и голос его подхватили, умножили, а потом над строем взметнулось его имя, покатилось над степью пожаром.

— …И тень Вершины больше вас не коснётся.

Ладонь полоснула клятва, но и без неё Анкарат знал, что заговорился – Тэхмирэт нахмурился, Гарджи фыркнул, пробормотал что-то неразличимое. Неразличимое в общем потоке – силы, надежды, голоса солнца.

Анкарат верил: сейчас это его голос.

Дни больше не сгорали. Тьма уходила, небо светлело и поднималось выше. Всё больше людей Медного города желало присоединиться к походу – и механиков, и посланников, и даже тех, кто прежде город не покидал. Всё это были люди без настоящих корней, но теперь Анкарат видел в них отражение собственной жажды, жажды, которую сам он сумел понять только теперь. Жажды новой земли, пристанища, нового времени. Когда-нибудь это время вольётся в общую память, станет легендой, но сегодня они – те, кто её сотворит.

Как ни странно, Аметран ничем его не попрекнул, не назвал слишком самонадеянным, ничего не спросил о тени Вершины – наверное, эти слова слышала только клятва.

Аметран сказал:

— Хорошо говоришь. Никогда не подумал бы, что умеешь.

И даже усмехнулся, в мёртвых глазах замерцала искра, словно бы общая жажда коснулась и его сердца.

После той речи Анкарата отыскал Шейза, ликующий, взмыленный: да, да, вот что мы должны делать, я уж думал, ты потерял хватку, совсем здесь расквасился, как остальные, сила не далась в руки, а всё не так! Но нужно двигаться дальше, удача иссякнет, если не двигаться, знаешь?

Беспокоился только Гриз. Через несколько дней вновь обходили город – кроме его узлов теперь нужно было проверять мощность новых атакующих машин, усиливать знаками. Машины эти походили на узкие лодки, лодки на суставчатых лапах, с орудием по центральной оси и длинной спицей тарана.