Книга За солнцем, страница 182 – А. Кластер

Да, Анкарат заставил их очнуться, но эхо пьяных дней и ночей, дух пыльных притонов, зола сгоревших дюжин – во время каждого построения всё это давило виски, отдавалось ломотой в затылке. Аметран говорил о грядущих сражениях, об Изумрудной Печати, которую не взять так легко, в которой не стоит рассчитывать ни на безумство и неосмотрительность лидера, ни на сговор его детей. Медный город, говорил он, никогда ничьим по-настоящему не был, не знает, что такое власть. Человек, что встретил нас, сказал: если так пойдёт дальше, этот город разрушится сам. Всё выглядит так, что вас он разрушит тоже. Но такой путь для вас – не просто глупость. Это недопустимая блажь. Нам предстоит ещё так много. А среди вас есть те, кто не знает походной жизни и до сих пор не понимает общую силу, и те, кто в здешнем кумаре скоро всё это позабудет.

Его голос, бесстрастный и тусклый, катился над площадью или степью, и Анкарат понимал: люди не слышат. Воля, державшая всех вместе, выцветала, обращалась просто инстинктом, общая сила становилась общим похмельем. Но мешало не только это. Не разнузданность была всему виной, не характер Медного города. Сквозь мутный гул, эхо пьяных ночей сквозила усталость – и тоска. Звериная, бесприютная тоска по покинутой земле, солнечной, яркой, наполняющей жилы волей – жить, страстно желать, стремиться. Чем дальше они уходили от Города Старшего Дома, тем сильнее звучала эта тоска. Ничем не заглушить.

После очередной тренировки, оборванной, вялой – люди Сада уже позабыли всё, чему успели научиться, общая память им не давалась, – Анкарат сказал Аметрану:

— Им тяжело. Может, пусть веселятся хотя бы немного? Вино позволяет забыть тоску.

За спиной высились железные стены, впереди – степь, до сих пор клубящаяся взбитой пылью. Только что кончилась отработка новой атаки, попытка сплавить силу Отряда и новых звеньев с наступлением гарнизона. Но строй быстро рассыпался по степи, сила рвалась клочьями, тоска и усталость сжирали сосредоточение.

Аметран обернул мёртвый взгляд к Анкарату:

— Знаю. Но вино здесь не поможет. Пусть готовятся к осаде Печати. Пока не появится Правитель, им не станет легче. Или пока они не вернутся домой. Те, кто сумеет.

Помедлив, добавил:

— Такого никто никогда не делал. Не знаю, справимся ли. Я говорил, что ты быстро сгоришь. Не сомневался. Теперь надеюсь, этого не случится. У тебя получается. Получается хорошо. Сейчас кажется, всё вот-вот развалится. Но когда подойдём к Печати, ты сумеешь их вдохновить.

Эти слова зацепили что-то, высекли новую искру. Что толку вдохновлять людей под стенами города, который Аметран считает таким неприступным? И как долго сможет продлиться этот поход, если каждый шаг – тяжелей, всё дальше уводит от дома? Аметран закрыл глаза, и почти слышно было, как он перебирает в голове новые слова, словно плоские камни.

Когда звенья Отряда и гарнизонные сотни выстроились перед ними – измотанные, посеревшие, – Анкарат остановил Аметрана жестом, направил Чатри вперёд.

— Я помню времена подобных походов, – сказал Дарэш, – знаю, что говорить. Давай помогу.

Нет. Справлюсь сам.

Что сказал бы себе? Вспомнилась ночь, похожая на бездонный зрачок. Для чего идти дальше? Только ли из-за судьбы, из-за свободы?

Тогда мир молчал – но теперь что-то кольнуло в ответ, зажглось в сердце.