Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 245 – Екатерина Звонцова

— Вам… – Поистине, ее странная прямота и проницательность почти пугали.

— Вы мне очень нравитесь, – просто оборвала принцесса Джуни и снова улыбнулась. В улыбке обнажились зубы, между верхними резцами зиял небольшой проем, но ее это не портило. – Мне будет грустно, если вы умрете. У меня ведь… – она повела левой рукой, где чернела погасшая стрела, – метка амумадзи. Мы с вами могли бы дружить.

Ичи не удержался – улыбнулся. Наверное, она растеряется, услышав, что амумадзи у него не было никогда.

— Помните, как в романтичной истории про будущую королеву Орфо и короля Эвера? – оживилась принцесса Джуни. – Он был рабом, она принцессой, он – гасителем, она – волшебницей, и она еще говорила…

— Принцесса и ее гаситель, на веки вечные, что-то такое, – вспомнил Ичи. Он не настолько любил все эти сказки, но принцесса Джуни словно сияла изнутри. – К счастью, я не раб.

— К счастью, я все еще надеюсь, что мне не придется править страной, – помедлив, сказала она, и Ичи понял, что это признание. – Впрочем, я справлюсь, если придется. Так и знайте.

Бедная девочка. А что бы почувствовал он, взвали кто-то подобный груз на него? Даже думать было страшно, и нужные ободряющие слова не находились, и становилось совсем неловко смотреть в ее решительные глаза. Что? Ляпнуть «Ну, я тоже думал, что придворные интриги не мое, но тут как-то постепенно втягиваешься»? Нет, глупость! И он робко проблеял лишь:

— Знаю, и…

Ичи осекся. В груди разлилась ледяная река, затылок обожгло, точно в спину кто-то смотрел. Пока не смотрел, нет, но разговор нельзя было продолжать. Изменилось что-то на далеком утесе – там словно запела смерть, звеня клинками. Менялось что-то и здесь.

— Прячьтесь, – одними губами приказал Ичи и медленно потянул меч из ножен.

Принцесса все поняла по глазам. Более того, схватила флягу с водой и вылила в догорающий костер, прежде чем скрыться в темноте. Ичи услышал лишь пять-шесть ее глухих шагов. Дальше повисла тишина, долгая и тягучая.

Госпожа Окида скользнула в проем бесшумно, откуда-то сверху – точно не шла по тропе, а кралась по клыкастым уступам. Обыскивала все пещеры подряд? Начала с утеса, где встретились братья Ямадзаки? Может быть. Если так, то Мэзеки явно упустил ее, но Ичи не мог его упрекать. Он следил за боем наместника Никисиру больше, чем за всем прочим. С той сыновней тревогой, какой Ичи никогда и не знал, но мог представить.

Он стоял в полумраке, там, где пещера перетекала в коридор и начинала ветвиться, но теперь вышел вперед. Госпожа Окида и так, похоже, знала, что он здесь, – но со странным выражением оглядывала не меч в его стиснутых пальцах, а рисунки на стенах.

Черных журавлей. Белых черепах.

— Красиво, – хрипло, глухо сказала она, все-таки посмотрев на него. Глаза были мутные, пыльные. – Ты нарисовал?

Ичи догадывался: не нужно отвечать. Кацуо предупреждал его: существо, которое может сюда явиться, – не совсем та, кого он знал, лучше напасть сразу, пока не напало оно само. Оно. Ичи мотнул головой: нет, нет, он так не мог. Потому что сам прекрасно помнил, что значит превращаться в оно.

— Это… – но он словно тоже охрип.

— А, – оборвала она, улыбаясь. На ней была белая-белая рюкоги, на фоне которой коса казалась мертвой змеей. – Принцесса! Она, да? Быстро же ты нашел мне замену!