Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 242 – Екатерина Звонцова

— Я не могу, – четко проговорил он. – Я не готов драться… так.

С этими словами он все-таки вскинул глаза и стремительно простер вперед руку. Он был безоружен, но то ли Хараде показалось, то ли Юшидзу Ямадзаки все-таки немного… нет, не отшатнулся, но подался корпусом назад. Что-то мелькнуло и во взгляде, испуганно, удивленно, ярко – и тут же он только сильнее затуманился, а края рта поползли вверх.

— О-о… – произнес он, выходя из стойки. Выпрямился, закинул меч на плечо, через другое оглянулся на баку-тай. – О… Вы видели? Вот так он «всегда выбирает семью», это его любимые слова, если кто-то не знал!

Воины молчали. У них были обычные, ясные глаза. Харада впервые осознал: а ведь они, похоже, ничего и не подозревают. Если Юшидзу Ямадзаки правда собирался передать трон брату, если у него не было планов обращать Окиду в свою злую куклу, если он думал о том, как все исправить, то действовал тихо, тайно. Готовясь просто представить как свое решение, зная, как сломал и подчинил народ за время у власти. Это было бы так удобно всем, если бы удалось, а теперь это разрушило все. Даже если попытаться поговорить с баку-тай, они не поверят. Они не видят чудовище рядом, точнее, они и не отвыкали от чудовища.

Ноздри Желтой Твари трепетали, словно он не забавлялся, а был в ярости, взгляд оставался стылым. Больше всего Харада боялся, что он все же бросится – без знака, просто почувствовав слабость господина. А на господина хотелось закричать. Схватить, встряхнуть, нет, лучше просто подобрать меч, отдать обратно и напомнить, за что, за кого он бьется.

— Да, семью, – произнес господин. Его рука больше не дрожала. – И я знаю, что ты можешь вернуться ко мне. А потом мы решим все, как ты и обещал.

Что?.. «Не может! – чуть не рявкнул Харада. – Нет!» Он не то чтобы понимал, как все работает, но, если Кацуо прав и здесь как с волшебными проклятиями… ни от какой любви после них не приходят в себя. Ну разве что Ичи, но и его вернуло другое – воля, наверное, вина, а может, Кацуо опять прав и тот припадок просто был не окончательным, а лишь ступенькой к безумию, что ждет впереди.

Желтая Тварь недоуменно, брезгливо склонил голову.

— Боги, ты ослеп. Я явился. Ты не дерешься. Значит, мы все решили и я победил.

«Победил, победил», – отдалось у Харады в висках. Все так. Баку-тай обменялись на этот раз гордыми усмешками, кивнули друг другу. Правила знали все: отказ – это поражение, после него падают на колени. Но Кацуо, все же вытряхнув пепел, лишь лениво убрал кисэру, а в следующий миг поднял глаза к небу.

— Непохоже. Они так явно не думают. Вы… точно ничего не нарушали сами?

Иероглифы продолжали гореть, но перестали качаться – только тихо подрагивали, словно пытаясь понять, что делать. Воздух заполнял треск молний. Вряд ли хороший знак.

— На поле боя в каком-то смысле есть лишний, – произнес Кацуо почти с издевкой. Он поднял левую руку, точно пытаясь достать мерцающие знаки. – И богам это ясно.

Он вряд ли веселился. Но изображал это так же мастерски, как обычно.

— Где? – Желтая Тварь театрально огляделся. – Вижу лишь труса, тратящего время богов!

Кацуо негромко засмеялся, как, наверное, когда ловил кого-то на лжи на допросах. Молния ударила в землю у ног господина, но он не дрогнул и тоже нарушил молчание: