Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 246 – Екатерина Звонцова

Ичи оцепенел. Теперь он понимал: да, это оно. Горящие глаза, возгласы, все не ее. Что-то выученное, нет, не выученное – насильно, возможно, с болью выуженное из задавленного рассудка настоящей госпожи Окиды. Пальцы сжали меч крепче. Ичи сам не осознал, как произнес:

— Отпусти…те ее. Я не знаю, что вы и сколько вас, но вы посланы богами не за этим.

Госпожа Окида дернулась, замерла. Склонила голову, почти лениво сняла с пояса саи.

— Я не понимаю, что ты говоришь, глупый сумасшедший мадзи, – бросила она с отвращением. – Просто пропусти. Мне нужны наместница и принцесса. Никто больше не должен мешать господину, гнилую ветку нужно обрубить.

Она шагнула вперед. Ичи сделал то же, напряженно думая. Значит, она… хоть какая-то ее часть здесь. Отчего-то он почувствовал почти облегчение за оглушительной горечью.

— Как они так быстро заполучили вас, госпожа Окида? – прошептал Ичи. Больше не мог держаться. – Если он сопротивлялся несколько лет и проиграл только сейчас.

Она смотрела все так же мутно, но кто знает… может, не только слышала, но и понимала?

— У него были причины бороться. У вас что, нет?

Может, это была чужая воля, может, какая-то часть разума поняла и обожгла злостью – но в следующий миг госпожа Окида бросилась, и Ичи пришлось вскинуть меч.

— Пропусти! – снова рявкнула она. – Убирайся!

Саями она действовала ловко, лучше, чем в первую встречу, лучше, чем в деревне, точно все время тренировалась: Ичи едва уворачивался, едва успевал отбиваться. Она была близко, слишком близко, чтобы он мог бить сам, оставалось только ловить зубцы ее оружия ветвями своего и надеяться, что рано или поздно один не воткнется в горло. Окида атаковала быстро до тошноты. Слишком быстро, чтобы на второй дюжине ударов у него не двоилось в глазах.

— Госпожа! – выдохнул он под оглушительный скрежет: оба сая наконец попали в плен ситисито. Он дернул рукой, услышал слабый хруст чужого запястья, но закончить не успел: Окида с лязгом высвободилась, отскочила, пошла в нижнюю атаку, но он принял и ее. – Госпожа! Вы…

Они снова встретились глазами, и Ичи отпрянул. Эта пыльная пустота неумолимо затягивала.

Словно могла заразить.

— Ненавижу, – выдохнула госпожа Окида, скалясь. В гневе она стала чуть больше похожа на себя. – Ненавижу, слабак, ты даже не понимаешь, во что влез, не понимаешь, как…

— Вы хотите… что? – Ичи напряг руку, не давая саям преодолеть защиту, и сделал единственное, что мог: с силой подался вперед, толкнул госпожу Окиду, отбросил. Один сай все же поранил руку, Ичи шикнул под оглушительный грохот: – Что? Вы засадите этими деревьями Ийтакос? Мир? А дальше?!

И кто такие «вы»? Ичи даже не понимал, до кого пытается докричаться.

— Им понравилась кровь, – просто сказала госпожа Окида. Отлетев, она врезалась в стену спиной, расшибла затылок, но даже не заметила этого. Встала. Пошла вперед снова. – Они хотят еще. Они… – она будто прислушалась к себе, – устали. И ненавидят нас.

Устали. Если подумать, ютиться таким садам – полуразумным садам? – на клочке земли и постоянно плодоносить, наверное, тяжело. Вот только какая чушь! Ичи был родом оттуда, хоть и прожил лишь год, прежде чем семья переехала; память земли должна была в какой-то мере быть его памятью. Но он не понимал и не хотел понимать деревья. Только людей.