Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 247 – Екатерина Звонцова

— Если и так, – пробормотал он, – пусть убираются.

Госпожа Окида шла. С каждым шагом она ускорялась, и вот уже полетела на него.

— Ты заговоришь не так, если твой едва рожденный сын начнет умирать!

В голове разлилось море. Из моря глядела она, и море багровело. У Ичи не было сына.

Уже давно.

— Пропусти! – опять потребовала госпожа Окида, жадно смотря куда-то в темноту за его плечом. – Ну!

Только бы принцесса и наместница ушли подальше.

— Они убили… – начал Ичи, вновь вспомнив то, что его не касалось. Как эту бедную искалеченную девушку рвало в бронированной катомусё на сапоги конвоиру. Рвало, потому что она кого-то вспомнила. Он не видел, сидел с завязанными глазами, но эти звуки, эта боль… – Окида! – Они снова сшиблись оружием, и впервые он отбросил «госпожу». – Они убили твоего… любимого, да? Ожесточили твоего брата! Сломали тебя и твой дом! Как ты…

Она была асиноби – забывать не стоило, но он забыл. Когда она отскочила обманным маневром, когда пробежала немного по стене совсем рядом, когда ее нога врезала в висок, Ичи хоть и почти предугадал, почти уклонился, но шатнулся и все-таки завалился на бок – запнулся о каменный выступ. Ударился головой. В ушах зазвенело. Волосы упали на лицо.

— Думаешь, это случилось бы, если бы все работали одинаково? – Разлепив глаза, Ичи увидел Окиду снова над собой, она прижимала оба сая к его горлу. – Одинаково страдали?! Скажи. Разве справедливо, что пока одни отдают земле кровь, пот, силы…

Ичи зажмурился. Потому что это был разговор без смысла. Потому что, наверное, случиться он должен был пару веков назад, и не с ним. Потому что было что-то глубоко уродливое в самой мысли: «Все должны одинаково страдать».

«Все. Должны. Страдать».

— Мне очень жаль, – пробормотал он, и шею пронзила боль: одно острие ее оцарапало. – Правда, жаль, кто бы за тебя ни говорил. Природа… расколотый разум Юшидзу… горе, которое ты разделила с ним, потому что мы бросили тебя. – Он попытался отползти. Стало только больнее, на шее появилась вторая рана, но не глубокая. Окида сопротивлялась, даже не понимая этого? – Но брать кровью плату с одних за спасенные других… зачем тогда спасать их?!

— Замолчи!

Он не знал, к кому взывал, не успел понять – услышал глухой стук. Удар. Шею оцарапало снова, но, открыв глаза, он понял, что больше не прижат к полу.

Джуни Ямадзаки застыла там, в темноте, прижав к груди крупный, с острыми краями камень – второй такой же, окровавленный, валялся в шаге от Ичи. Окида лежала здесь же, точнее, уже перекатывалась на колени, чтобы вскочить. Второй удар в голову за бой. И никаких последствий.

— Дрянь! – взвизгнула она.

У нее остался один сай, но она не успела схватить второй – Ичи кинулся вперед и сам вдавил ее спиной в камни, опрокидывая навзничь.

— Окида! – позвал он снова, нависая, всматриваясь в муть ее глаз. – Окида… Юшидзу… я не знаю, что… кто… Услышь меня! Ты этого не хочешь!

Тело вдруг прошила дрожь. Странное чувство, откуда оно, будто у лихорадочных слов есть другой смысл, есть другой человек, к которому они обращены. Кто? В голове зашумело море. Она заулыбалась среди волн. И Окида словно ее увидела. Увидела… и поняла.

— А ты хотел? – шепнула она, улыбнувшись почти как настоящая. – Хотел, глупый волшебник? До тебя было, наверное, не докричаться.